— Дима! Дима! Ты делаешь мне больно! — её дрожащий голос возвращает меня к ней.
— Блядь. Прости, — я ослабляю хватку на её запястьях и вижу, что впился ногтями так глубоко, что оставил раны.
Я подношу её руки к своим губам и слизываю выступившие капельки крови. Медленно провожу языком, чёрт возьми, даже её кровь на вкус прекрасна.
Я продолжаю двигаться и чувствую, как она сжимается вокруг моего члена. Она не хочет, чтобы я останавливался. Её кровь во рту заставляет мой член стать ещё твёрже. Я не думал, что это возможно, но так и есть. Я сосу её запястья, поглощая каждую каплю крови, что они дарят мне.
Её ногти впиваются мне в спину, а пятки упираются в мою задницу.
— Порежь меня, — говорю я ей. — Вонзи ногти мне в спину и заставь меня истекать кровью. Сделай это для меня, Воробушек, — прошу я её.
Без лишних колебаний она с силой вонзает ногти мне в спину. Боль посылает волны удовольствия вниз по позвоночнику к копчику.
Я трахаю её сильнее.
— Вот так, хорошая девочка. Помнишь, как он привязывал наши руки ремнями к домику на дереве, чтобы мы не могли сбежать, пока он занимался нами по очереди?
Она кивает.
— Но он заставлял нас сначала трахаться, прежде чем прикасался к любому из нас. Я благодарен ему за это. Это значит, что мы были первыми друг для друга.
— Это так, — соглашается она.
Я тянусь через кровать, беру свой ремень с прикроватной тумбочки. Обматываю его вокруг её шеи и затягиваю ровно настолько, чтобы сомкнуть петлю, но не настолько туго, чтобы задушить её. Затем наклоняюсь, открываю ящик и достаю второй ремень. На этот раз я накидываю его на свою собственную шею и снова затягиваю петлю.
— Возьми это, — я передаю Наталии конец ремня на своей шее, затем беру в руку конец ремня на её шее.
— На счёт три я хочу, чтобы ты дёрнула его сильно и назвала меня уродом. Я буду трахать тебя так жёстко, как тебя ещё никогда не трахали. Это значит, что ремень на твоей шее медленно затянется, а на счёт три — резко и сильно. Ты меня слышишь? — спрашиваю я.
Она кивает.
— Ты понимаешь? — спрашиваю я, продолжая вводить свой пульсирующий член в её киску.
— Да, — отвечает она.
Я медленно затягиваю ремень вокруг её шеи. Просвет исчезает, и давление ремня на кожу становится видимым.
— Раз, два, три, — мы дёргаем за ремни друг друга на счёт три.
Мы оба задыхаемся, наши лица окрашиваются в багровый оттенок — её лицо краснее моего.
— Скажи это, — я требую — хочу услышать эти слова.
— Урод, — стонет она.
— Продолжай, — приказываю я.
— Урод…
— Скажи это, блядь, ещё раз. Назови меня уродом, — я тяжело дышу.
И она повторяет.
Снова и снова.
— Да, да, блядь, да. Ты такая послушная, не правда ли? — я впиваюсь одной рукой в стену и сильнее затягиваю ремень на её горле. Её стоны, когда она зовёт меня «урод», подводят меня к грани эйфории.
— Мой урод, — признаёт она, что я принадлежу ей, с тяжёлым глубоким стоном.
— Верно, Воробушек. Я твой. Всегда им был. Ты моя и всегда ею останешься. Я говорил тебе, какая ты красивая? Потому что ты, блядь, охуенная, Наталия.
Я продолжаю входить в неё, вкладывая все силы. Мои ягодицы напрягаются, и я знаю, что сейчас испытаю лучший оргазм в своей жизни.
— Ебать, я сейчас кончу. Кончи со мной. Я буду держаться, пока ты не кончишь со мной, — я стону, двигаясь интенсивнее, одной рукой затягивая ремень туже, а другой опускаясь вниз и играя с её клитором.
Я погружаю пальцы в неё и чувствую, как мой член скользит внутрь и наружу. Я использую нашу смешанную влагу, переношу её к её клитору, вращаю, надавливаю, усиливая интенсивность, пока не чувствую, как её ноги начинают дрожать. Её ногти впиваются в кожу моего ремня, она тянет его сильнее, душа меня и притягивая ближе. Я отрываю её руки от ремня и грубо хватаю её за лицо. Я целую её губы, кусаю их и трахаю так интенсивно, что её ноги соскальзывают с моих бёдер и начинают судорожно дёргаться на кровати. Я продолжаю, пока её оргазм не омывает мой член, и тогда я позволяю себе отпустить, выстреливая горячей спермой в её тугую киску. Её ноги, судорожно трепещущие на кровати, — пиздец захватывающее зрелище, и я хватаюсь за её бёдра, приподнимаюсь и смотрю, как наша смешанная сперма вытекает из неё. Мой член заполняет всё её пространство, и сперме некуда деваться, кроме как вытекать обратно. Я пальцами заталкиваю её обратно внутрь, затем провожу ими по её губам, заставляя их блестеть.
— Открой, — приказываю я.
Она делает, как я сказал. Я ввожу свои пальцы, покрытые спермой, в её рот, и она начинает обсасывать их, без лишних команд.
— Какая покорная маленькая шлюшка в постели. Мне это пиздец как нравится. Поделись со мной, — я наклоняюсь и снова целую её, ощущая вкус нас обоих в её рту.
Он сладкий и восхитительный. Прямо как она.
— Не двигайся, — говорю я ей и снова целую её в губы. Затем постепенно перехожу губами к её груди, останавливаясь, чтобы пососать каждый сосок, полизать её живот, погрузить язык в пупок и, осыпая поцелуями, спускаюсь к её мокрой киске.
— Сейчас я приведу всё в порядок, — я смотрю на неё и начинаю вылизывать всю сладость из её киски.
Мой член снова твердеет.
Я опускаю руку и ласкаю себя, продолжая очищать свою девочку языком, пока от нас обоих почти ничего не остаётся.
Её ноги дрожат, и она приподнимает бёдра от чувствительности, но это лишь заставляет меня сильнее прижать язык к её клитору. Я заменяю язык пальцем, в это время пальцы другой руки вхожу в неё, изгибаю их и вытягиваю нашу сперму из неё на мой ожидающий язык.
— Вот это, блядь, пир я устроил сегодня. Моя девочка. Ты была моей первой и будешь последней. Ты ведь знаешь это, да? Мой Воробушек.
— Знаю, — отвечает она и медленно выдыхает. — Можно я спрошу тебя кое о чём, Дима?
— Спрашивай что угодно.
— Ты не думаешь, что нам обоим нужна терапия?
— У каждого