— Какой же ты слащавый, — сказала она.
— Должно быть. Я ведь выбрал тебя.
Шесть месяцев спустя
Мы вернулись в Ванкувер после церемонии присяги Коннора в качестве Капитана Клана, как раз к началу цветения сакуры. Каждая улица пенилась невозможными розовыми лепестками, которые опадали на мокрые тротуары и липли к лобовым стеклам машин, как пластыри.
Лилия вернулась на работу. Школьный совет встретил ее натянутыми улыбками и «кризисным психологом», который продержался три дня, прежде чем взять больничный. Детям не нужно было читать заголовки газет, чтобы понять, что что-то изменилось — каждый ребенок понимает, когда учитель возвращается обновленным и сияющим, словно выжил в летнем лагере для взрослых. Дети начали дарить ей подарки. Крошечные камушки, наклейки с кошками, ярко-розовый мячик-антистресс с надписью «ЛЕДИ БОСС».
Каждую пятницу в полдень я ждал ее возле класса. Иногда мы возвращались в мою дерьмовую квартирку, которая находилась прямо напротив ее дома. Готовили ужин, а потом занимались любовью. Иногда мы выгуливали Мейбл в парке, позволяя ей охотиться на ворон и рычать на енотов. А иногда мы просто лежали на диване, ее голова покоилась у меня на коленях, и мы смотрели криминальные документалки на Netflix.
Какое-то время я думал, что опасность снова нас найдет. Я выглядывал в окно, видел черный фургон, чувствовал, как волоски на руках встают дыбом, и ждал, что не успею и моргнуть, как из-за угла вывернет очередной мир хаоса и заговоров. Но этого так и не произошло.
В конце концов мы погрузились в жизнь, которая каким-то чудом оказалась скучной — в самом лучшем смысле этого слова.
Три месяца спустя
Мы живем вместе, и это настоящий рай.
Все еще бывают ночи, когда она просыпается в холодном поту, сжимая мою руку так, словно держится за нее посреди урагана. Иногда мы просто сидим в темноте, она прячет голову у меня под подбородком, и мы ждем, пока старый ужас не отступит. Иногда я рассказываю ей истории: о том, как впервые починил машину, как мы в детстве сбегали с Ройалом, о той ночи, когда я впервые увидел ее через залитое дождем окно ее квартиры и понял, что она уничтожит меня навсегда.
Через три недели после окончания учебного года я сделал ей предложение на пирсе с видом на остров Ванкувер. У меня не было ни кольца, ни заготовленных слов — только ее рука в моей и тревожная уверенность в том, что даже если она скажет «нет», я все равно буду сидеть рядом с ней каждый вечер до конца своей жизни.
Она сказала «да».
Она носит кольцо из клея с блестками, которое сделали для нее дети, а я покупаю костюм в секонд-хенде. И когда мы женимся в мэрии, половина ее класса приходит с самодельными плакатами и осыпает нас рисом-конфетти. Ройал, Мия и Коннор прилетают на один день. Дресс-код исключительно свободный, и Ройал воспринимает это слишком буквально, заявляясь в гавайской рубашке и с бутоньеркой в форме манго. А когда он делает нашу свадебную фотографию, мы все выглядим как идиоты. Но мы идиоты вместе, и впервые за долгое время этого более чем достаточно.
На приеме, за барбекю и пивом из местной пивоварни, я ловлю взгляд Лилии — она смотрит, как дети носятся как сумасшедшие по спортзалу общественного центра. Свет мягкий, мир добрый, и ее улыбка — это последнее, что я хочу увидеть перед смертью.
— Ты счастлива? — спрашиваю я, прижимаясь лбом к ее лбу, так же, как она впервые сделала это со мной давным-давно.
Она смеется, ее глаза блестят от непролитых слез.
— Даже если это значит, что мне придется купаться в клее с блестками всю оставшуюся жизнь — да, я счастлива.
— По рукам, — говорю я и целую ее так крепко, что цветы сакуры краснеют в окне позади нас.