Я молчала, но сердце выдавало меня бешеным стуком. Ян отступил, подхватил своё пальто и направился к двери. Уже у порога он остановился и обернулся.
— Я буду рядом, — сказал он уверенно. — Столько, сколько потребуется.
Когда дверь закрылась за ним, я опустилась на стул, закрыв лицо ладонями. Сердце стучало так громко, что казалось, слышно во всём офисе.
Что же ты делаешь со мной, Ян?..
Глава 8
Алёша начал кашлять ещё вчера вечером, но я не придала этому значения, решив, что просто простудился. Утром же сына было не узнать: щёки горели ярким румянцем, глаза блестели от температуры. Он тихонько хныкал, хватался за мою руку и просил не уходить на работу.
— Мамочка, болит, — жаловался он, глядя на меня огромными глазами, и у меня внутри всё переворачивалось от страха.
Термометр показывал тридцать восемь и девять. Я начала метаться по квартире, не зная, за что хвататься. В голове паника, сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу.
— Мам, что делать? — чуть ли не плача спросила я по телефону.
— Скорую вызывай, Олесь. С такими вещами не шутят. Тем более у ребёнка температура. Не тяни.
Я тут же позвонила в скорую помощь, быстро объяснила ситуацию. Диспетчер пообещал отправить бригаду.
Сын лежал в кровати, закрыв глаза, его грудь тяжело вздымалась. Я села рядом, погладила его по горячему лбу, чувствуя себя совершенно беспомощной. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Яна.
— Что случилось? Почему тебя нет в офисе? — спросил он сразу, без приветствий.
— Алёша заболел. Сильно, — голос мой дрогнул, и Ян тут же уловил тревогу.
— Еду, — отрезал он, и я даже не успела ответить.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Ян стоял на пороге, с растрёпанными волосами, с напряжённым лицом, будто он тоже переживал всю эту ситуацию так же, как и я.
— Что с ним? — спросил он, проходя сразу в детскую.
— Температура высокая, врач едет.
Ян подошёл к кровати, осторожно коснулся лба Алёши, и его лицо изменилось — стало строгим, решительным.
— Не будем ждать скорую, я сейчас позвоню в клинику, пусть сразу готовят палату и врачей, — сказал он так уверенно, что я не смогла возразить.
— Я могу сама…
— Не спорь, — Ян посмотрел мне прямо в глаза. — Сейчас не время выяснять отношения.
В этот момент в Алёше снова проснулся кашель, он начал задыхаться, и я тут же кинулась к нему, сердце заколотилось сильнее.
— Мамочка, больно, — прошептал сын, а у меня перед глазами всё помутилось.
Ян быстро достал телефон, связался с кем-то из клиники, объяснил ситуацию коротко и ясно. Через десять минут он уже нёс Алёшу на руках в машину. Я, совершенно потерянная и напуганная, просто шла следом, прижимая к себе сына курточку и пытаясь не заплакать.
В клинике всё произошло быстро: врач осмотрел Алёшу, подтвердил, что это сильная простуда, и дал указания медсёстрам. Ребёнка подключили к капельнице, и Ян тут же попросил поставить рядом кровать для меня, хотя я даже не успела ничего сказать.
Ночь казалась бесконечной. Я сидела рядом с Алёшей, держала его за руку, слушала, как он дышит. Ян тоже не ушёл. Он сидел напротив, внимательно следил за врачами, за каждым движением медсестёр, и время от времени тихо подходил, поправлял Алёше одеяло, гладил его по волосам.
Я смотрела на это и чувствовала, как внутри меня что-то сжимается. Он больше не был тем, кто когда-то бросил меня на съёмной кухне, не был человеком, который легко сбегал от проблем. Сейчас я видела совершенно другого мужчину: ответственного, сильного, готового бороться за своего сына.
Под утро Алёше стало лучше. Он наконец-то уснул спокойно, дыхание выровнялось, температура спала. Только тогда я позволила себе расслабиться. Ян тоже заметил перемену и вышел в коридор, чтобы поговорить с врачом.
Вернувшись, он сел рядом со мной и тихо произнёс:
— Всё будет хорошо. Врач сказал, завтра домой можно будет ехать.
Я посмотрела на него, чувствуя, как горло сжимается от слёз:
— Спасибо, Ян. Я правда не знаю, что бы я без тебя делала сегодня…
Он накрыл мою ладонь своей рукой, его глаза были тёмными, серьёзными:
— Больше никогда не говори так, Олесь. Теперь у Алёши есть мы оба. Я не уйду. Ни от тебя, ни от него. Никогда.
Я не ответила. Просто сидела и смотрела на его руку, накрывающую мою, и чувствовала, что впервые за эти годы моё сердце снова бьётся спокойно. И пусть внутри ещё много вопросов, сомнений и страхов, но сейчас мне было тепло и безопасно рядом с ним. И я поняла, что несмотря ни на что, Ян уже не чужой. Не посторонний. Он стал частью моей жизни снова — навсегда.
* * *
Прошло уже две недели с того дня, как Алёша заболел. Две недели тревог, бессонных ночей и тихой, но такой важной близости, что я сама не успела заметить, как Ян снова стал частью моей жизни. Он был рядом, не отступал, не сдавался, помогал во всём — от походов в аптеку до бессонных ночей у кровати нашего сына. И постепенно сердце начало привыкать к тому, что мы — это уже семья.
Сегодня мы собирались за город, чтобы наконец-то подышать свежим воздухом и дать Алёше возможность порезвиться на природе после болезни. Ян предложил поехать в небольшой загородный домик его друга, где была тихая речка и сосновый лес, который обещал подарить нам хоть немного покоя после пережитого. И вчера вечером Ян остался ночевать у нас — на диване в гостиной, чтобы утром сразу отправиться в путь.
Утро было ясным, солнце заглядывало в окна, а Алёша ещё спал в своей кроватке, раскинувшись, как звёздочка, с любимым плюшевым динозавром в руках. Я тихонько подошла к нему, поправила одеяло и коснулась лба губами. Температуры не было уже давно, но материнское сердце всё ещё тревожно билось, каждый раз проверяя его дыхание.
— Как он? — тихий голос Яна прозвучал у меня за спиной.
Я повернулась, встречаясь с ним взглядом. Он стоял в дверном проёме, ещё заспанный, но такой тёплый и родной, что сердце предательски сжалось.
— Всё хорошо, — улыбнулась я тихо. — Спит.
Ян подошёл ближе, осторожно заглянул в кроватку, и на его лице мелькнула такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Он такой маленький, — шёпотом произнёс он. — Не верится, что я пропустил так много.
Я молча коснулась его руки, и он неожиданно для