— Ну наконец-то. Привет, Алёша, — он наклонился к сыну и подмигнул. — Ты с нами сегодня как главный ревизор?
Алёша немного смутился, прижался ко мне, но потом кивнул серьёзно:
— Я просто буду наблюдать.
— Правильно. Мужчина должен всё контролировать, — засмеялся Игорь и уже ко мне: — Спасибо, что пришла. Я рад, правда.
Я только кивнула. Было уютно. Непринуждённо. Алёша ел макароны с курицей, мы с Игорем обсуждали планировку зала, сидели рядом, иногда смеялись. Игорь что-то рассказывал о своих провалах на первых мероприятиях, а я смеялась — по-настоящему.
Именно в этот момент в зал вошёл Ян.
Высокий, уверенный, в дорогом тёмно-синем костюме, с лёгкой небрежной укладкой. Окинул зал быстрым взглядом — и, конечно, заметил нас.
Я замерла.
Каждая клетка внутри напряглась. Я машинально придвинула стул ближе к столу. Почему? Почему я это сделала — не знаю. Просто… не хотела, чтобы он понял. Чтобы знал. Чтобы видел Алёшу. Сердце колотилось так громко, что казалось — услышит даже Игорь.
— О, Ян пришёл, — Игорь кивнул в сторону входа. — Он должен был заехать. Ты его не знаешь?
— Нет, — выдохнула я. — Первый раз увижу.
Ян направился к нам. Спокойно, деловито, но в его походке было что-то… жёсткое. Он подошёл, и я подняла взгляд. На долю секунды наши глаза встретились. Его взгляд застыл. А моё лицо осталось каменным. Ни эмоции. Ничего. Просто женщина за столом. С другим мужчиной. И ребёнком рядом.
— Ян, — сказал Игорь, вставая. — Познакомься, это Олеся. Мы с ней как раз обсуждаем свадебную часть. Она — наш координатор по декору, идеям, флористике. Вдохновительница, можно сказать.
Ян молчал. Перевёл взгляд на меня. И я впервые за всё время увидела, как он действительно растерялся. В его глазах была буря, сжатые губы, неровный вдох. Но он справился. Протянул руку.
— Очень приятно.
Я кивнула, едва касаясь его пальцев.
— Взаимно.
Он сел за край стола, напротив нас. Алёша тем временем доедал макароны, возясь с вилкой. Ян вдруг медленно, будто нехотя, перевёл на него взгляд. И замер.
— Это… — он проговорил почти шёпотом, не отрывая взгляда. — Это твой сын?
Глава 4
Ян произнёс это не громко, но голос его резанул тишину, как нож. И в тот же миг всё вокруг замерло. Ложка застыла в руке Игоря, официант как будто намертво приклеился к полу с подносом, а я… я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Как будто сердце соскользнуло вниз, в живот, в пустоту, и там застыло.
Я не ответила сразу. Просто посмотрела на него. Прямо. Без испуга, но и без вызова. В глазах, наверное, что-то мелькнуло — шок, может, гнев, может, всё сразу. Но голос был спокойным:
— Да. Это мой сын.
Алёша, сидевший рядом со мной, уткнулся в тарелку и не понял, что происходит. Только дернул плечом, когда я погладила его по спине.
Ян всё так же стоял, не садился. В глазах — нечто странное. Смесь узнавания, тревоги, удивления и чего-то ещё, чего я не могла сразу прочитать. Он смотрел на ребёнка. Не на меня — на него. Долго. Слишком долго.
Игорь кашлянул и поднялся:
— Ян, ты чего замер? Проходи, садись.
Он осёкся, потому что понял: что-то не так. Даже он, не знавший ничего, почувствовал. Атмосфера изменилась. Сгустилась.
— Мы… уже знакомы, — сказал Ян, не отводя взгляда от Алёши. — Очень хорошо.
Я почувствовала, как у меня под кожей пошёл жар. Медленно, исподтишка, но неостановимо. Игорь повернулся ко мне:
— Олесь?
Я заставила себя улыбнуться.
— Мы давно не виделись, вот и удивились. Ян… старый знакомый. Из тех времён, когда я ещё в Москве не жила.
Ян всё так же молчал, как будто вычитывал из лица Алёши что-то нужное ему одному. Потом медленно перевёл взгляд на меня:
— Сколько ему?
Я не хотела отвечать. Никакой частью души. Но выдохнула:
— Почти три.
Он сжал губы, отвёл взгляд. Как будто всё понял. Как будто вдруг весь этот ресторан, ужин, музыка, люди — исчезли. Остался только он и осознание того что мой сын может быть также и его.
— Официант, можно счёт? — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы уже всё.
После ужина в ресторане я еле сдерживала дрожь в пальцах. Алёша прижимался ко мне в такси, уткнувшись носом в мой шарф, и тихонько сопел. Он устал, заснул на полуслове, как только мы сели в машину. А у меня в голове крутился один и тот же вопрос: зачем? Почему именно сейчас? Почему он вернулся?
Я не ответила на него ни тогда, ни позже, когда мы с сыном уже вошли в квартиру. Раздела его, переодела в пижаму, аккуратно уложила в кроватку. Он зашевелился, уткнулся лбом в мою ладонь, как всегда, когда искал успокоения.
А я сидела рядом, не отрывая от него глаз. Смотрела и пыталась унять паническую дрожь. Всё это было неправильно. Весь сегодняшний вечер, каждый взгляд, каждое слово — как хрупкое стекло, на котором появились трещины. Ян. Его голос. Его лицо, когда он посмотрел на сына. Его шок. Его вопрос.
И теперь я не знала, чего ждать. Будет ли он действовать? Потребует встреч? Начнёт копать, узнавать? Или исчезнет снова, оставив после себя разрушения, как когда-то?
Я встала, укрыла Алёшу и пошла на кухню. Поставила чайник, но так и не заварила чай. Просто сидела за столом, сжимая холодную кружку в ладонях. Всё внутри сжималось от страха. Я снова была той самой девчонкой, которую бросили. Только теперь — с сыном на руках.
Я вспоминала, как всё это было. Ту первую ночь. Тот разговор. Слова, которые он бросил мне через плечо: «Я устал. Не вижу с тобой будущего». И вот он снова здесь. Смотрит. Узнаёт. И я знаю — с этого момента всё изменится.
Я легла поздно. Укрылась с головой, как в детстве, будто одеяло может защитить от мира. Но сон не шёл. Только воспоминания. И страх. За себя. За сына. За то хрупкое «всё», что мы с таким трудом построили.
А утром он пришёл. Без предупреждения, без звонка. Просто распахнул дверь моего небольшого офиса, где я только села за стол с чашкой остывшего кофе.
— Нам нужно поговорить.
Я вздрогнула. Сердце пошло в пятки, но лицо сохранило спокойствие.
— Ян. Ты не записывался. У меня