Её пальцы сжались сильнее. Кожа под ногтями побелела. Имплант отозвался слабым импульсом, словно предупреждение. Она не ослабила хватку.
— Если же мы предложим ему что-то действительно уникальное, тогда, возможно, он сочтёт это достойным своего внимания.
Харн четко отслеживал любые реакции объекта исследований, в свое время ему пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить совет дать добро на его авантюру.
Если судить по показаниям, Пример 7-246 испытывала ряд противоречивых эмоций. Ее ярость кипела, словно вспышки светила, но она не позволяла ей вырваться наружу, только сверлила недобрым взглядом все вокруг.
Профессор Харн медленно прошёл вдоль платформы, обводя взглядом аудиторию.
— Есть ещё один важный момент, который я хочу, чтобы вы уяснили, прежде чем начнётся наше исследование, — произнёс он, останавливаясь у края сцены. — Этот объект, как и планета, с которой он родом, представляет собой наглядный пример того, что происходит, когда свобода становится главной ценностью общества.
За его спиной голограммы проецировали образы Земли: разрушенные города, пустыни, зелёные равнины, усеянные ветровыми турбинами. Это была тщательно подобранная нарезка, чтобы подчеркнуть «примитивность» и хаос мира, откуда была взята cамка.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании студентов. Необходимо, чтобы они четко понимали разницу в их восприятии. От этого зависит качество исследований. Затем продолжил:
— Свобода без порядка — это анархия. — новый поток студентов только начинает свой путь, и его долг просветить их какое положение они занимают в системе — Без сильной руки монарха, направляющей нас, мы тоже могли бы пасть в бездну хаоса, это тому пример.
Голограммы сменились, показывая великолепие столицы Эрхов: гигантские башни, сияющие неоновыми огнями, ровные ряды летательных аппаратов, строгие улицы, по которым двигались безмолвные толпы. Это был контраст, от которого захватывало дух.
— Вот почему наше исследование важно, — закончил профессор. — Мы должны не только понять её, но и убедиться, что такие культуры, как её, никогда не смогут угрожать нашему порядку. — свежая кровь внимала каждому его слову, и это всерьёз вдохновляло его продолжать — Мы возьмём всё полезное из их слабостей, чтобы ещё больше укрепить нашу цивилизацию. И это, студенты, — ваш долг перед монархией.
В аудитории раздались приглушённые аплодисменты. Студенты смотрели на землянку, но в их взглядах было не сочувствие, а смесь любопытства и превосходства. Все правильно, так их воспитывали. У каждой расы было свое место.
Внезапно свет в зале изменился: панели на стенах начали двигаться, адаптируясь под физиологические потребности каждого студента.
— Вы замечаете изменения в зале? — продолжал Харн, повернувшись к аудитории. — Это адаптивная система на основе искусственного интеллекта Асдаль 4.0. Каждая часть станции реагирует на ваши потребности. Здесь нет места отвлекающим факторам. Ваш мозг и ваши тела будут работать на максимуме своих возможностей.
Пока профессор вещал о передовых технологиях двое вирассов позади толпы начали шушукаться:
— Тебя брат предупреждал о подобном?
— Нет. Если честно, я вообще не понимаю, зачем они примитивную особь внедрили в курс обучения — скривился его друг, в пол уха слушая наставления профессора.
— Я слышал это из-за дархов…— не успел его собрат поделиться последними новостями, как на их парочку был наведен свет прожекторов.
Профессор окинул их недовольным взглядом, и их модули недовольно пропищали о “съеденных” баллах.
— Для вас, студенты, — Харн сделал нажим на этом обращении и махнул рукой, на экранах появилась схема станции. «Станция Орион 17 состоит из 12 уровней, каждый из которых специализируется на отдельной дисциплине. Биология и ксеномедицина — на втором уровне, инженерия и робототехника — на пятом. Уровень восемь предназначен для погружения в виртуальную реальность улучшить навыки боевых симуляций, а уровень одиннадцать — для межвидовых коммуникаций.
На экране появилась массивная структура, окружённая энергетическими кольцами. Это был уровень ноль — сердце станции, где находился главный сервер и центральный ИИ, управляющий каждым аспектом жизни на станции.
— Каждое ваше действие, каждая мысль, каждое решение анализируется в режиме реального времени ядром системы Асдаль. Ваши успехи станут успехами всей галактики.
Студенты скривились, но промолчали, родители предупреждали их о чем-то подобном. Так что в некотором роде они были готовы к такому обороту.
— А теперь, — голос Харна снова стал серьёзным, его тон был словно лезвие, разрезающее воздух, вечно эти вирассы мешают ему вести лекции — Переходим к нашей текущей т— Вы будете работать в группах, — продолжал Харн. — Анализировать её реакции. Изоляцию. Давление. Сотрудничество.еме: исследование объекта 7-246 .
Экраны безжалостно выдали подробности грядущих экспериментов: анализ эмоциональной устойчивости землянки, тесты на адаптацию к различным видам искусственной гравитации, эксперименты с восприятием времени. Даже физиологические испытания — взаимодействие её тела с нанотехнологиями и адаптация к чужеродным химическим веществам.
— Вы будете работать в группах, — продолжал Харн. — Анализировать её реакции. Изоляцию. Давление. Сотрудничество.
Её взгляд задержался на одном из экранов, где отображались её собственные показатели: пульс, уровень адреналина, температура тела. Всё это транслировалось в реальном времени.
Один из студентов поднял руку. Его кожа, светящаяся бледно-голубым светом, переливалась под светом панелей.
— Профессор Харн, как можно использовать эмоциональную палитру, если она не предсказуема?
Харн одобрительно кивнул.
— Прежде всего, — он остановился у одного из экранов, — вы будете наблюдать, как она реагирует на стимулы. И фиксировать показатели
Голографические экраны сменились новыми изображениями: её лицо, её тело, её движения, зафиксированные с момента прибытия землянки в лабораторию..
Студенты начали что-то записывать, их глаза не поднимались от своих экранов. Для них это было очередное упражнение, ещё один шаг к их профессиональному будущему. Самка же осматривала все вокруг очень внимательно и поежившись обхватила предплечья руками.
Харн заметил её взгляд и неторопливо приблизился, остановившись у самой границы купола. Его фигура казалась почти угрожающей на фоне холодного света экрана, словно тень, нависающая над её мыслями.
— Вы чувствуете себя чужой, не так ли? — неожиданно спросил он, глядя на неё, как будто хотел просканировать её душу, найти ответ прежде, чем она решится его озвучить.
Она не ответила.
Харн выдержал паузу, затем продолжил, его голос стал ниже, почти задумчивым:
— Вы должны понять, что ваш мир устарел. Эмоции — это хаос. Они неуправляемы. Но всё же, мы здесь, чтобы понять этот хаос. Чтобы выжить, адаптироваться, стать сильнее. И для этого вы нам нужны.
Его слова эхом отдавались в пространстве купола, будто подчёркивая неизбежность.