Бывает и так...
ПРИНОСИ, НАПЕЧАТАЕМ…
К редактору многотиражной заводской газеты вошел местный автор юмористических рассказов Юрий Синицын. Кинув обычное «Привет», он удобно уселся на диван.
Редактор уже привык к частым визитам юмориста и поэтому, не отрываясь от работы, спросил:
— Есть новенькое? Давай сюда.
Не глядя протянул руку, положил рукопись, начал читать.
— Так, так, так… — и барабанил пальцами по столу.
Юрий Синицын смотрел на его то и дело улыбающееся лицо и радовался: «Нравится…»
Кончив читать, редактор отвернулся к окну, долго думал, потом сказал:
— Нельзя, Петр Иванович узнает…
— Какой Петр Иванович?
— Главный инженер…
— У меня не инженер, а мастер.
— Все равно. Знаешь что, давай изменим имя!
— Меняйте…
Редактор изменил имя и опять задумался.
— Знаешь что, коли я его узнал, то он наверняка узнает себя…
— Значит, не будете печатать?
— А ты думаешь, мне хочется иметь неприятности? Все-таки он заместитель директора…
— Но ведь я не его вывел в этом типе!
— Я не хочу вылетать из газеты.
— Но как же тогда выводить отрицательные типы, не задевая вашего инженера и других?
— Слушай, без лишних слов… Ты давай подумай и переделай, напечатаем.
Синицын забрал рассказ и ушел. Наверно, переделывать.
ОБЪЕГОРИЛ
Кусков стоял, как матрос, и осторожно следил за ней. Вот она пошла в тот конец, потом повернула и зашагала прямо к нему.
«Подходит, черт, и деться некуда… Ага, остановилась! Повернула. То-то! Опять идет. Спросит сейчас. Главное, не смотреть на нее. Если смотришь, обязательно подходит. Нужно быть как можно равнодушней. И этот еще встал! Не нашел места подальше».
Кусков зло посмотрел на долговязого мужчину, вставшего рядом. И тут же покосился на нее.
Она дошла до них и повернула назад.
«Так, опять пронесло! Уф! Аж в пот бросило! А жена говорит: нервный, вспыльчивый… Тут поневоле будешь таким. Переволнуешься пока… Опять идет? Нет, повернула… Ах, черт! Идет! Словно магнитом тянет ее ко мне… И смотрит… Теперь кажется все! Обязательно спросит!»
В это время трамвай остановился, и Кусков, как пуля, выскочил из вагона.
— Черт возьми! Не доехал одну остановку! — Выругался он и удовлетворенно добавил: — А три копейки все-таки сэкономил!
ЕЩЕ ЖИТЬ МОЖНО
Начальник стройуправления № 21 товарищ Уткин неторопливо шагал к себе в контору. Шагал с достоинством, с чувством и без остановки. Встречные рабочие здоровались с ним. Товарищ Уткин кивком головы отвечал на их приветствия.
Наконец он бодро прошел в кабинет, радостно уселся в кресло и счастливо нажал на кнопку. Тотчас появилась кругленькая, симпатичная секретарша.
— Доброе утро, милая, — улыбаясь во весь рот, сказал Уткин. — Что у нас новенького на сегодня?
Секретарша протянула телефонограмму.
Насвистывая лирическую мелодию, начальник развернул листок.
Он прочитал один раз — перестал свистеть. Прочитал второй раз — нахмурился. Прочитал третий раз — яростно стукнул кулаком по столу, вскочил и забегал по комнате.
Догадливая секретарша тотчас же удалилась.
Устав кружить, товарищ Уткин поравнялся с креслом, сел и задумался. Потом покосился на телефонограмму и в испуге зажмурился.
«Срочно за 24 часа убрать мусор с территории стройки. Медведев».
— Сам управляющий, — прошептал Уткин.
«Что же теперь делать? Тут и за два дня не уберешь, это факт. Но убрать надо, иначе того… по шапке! А где людей взять? Снимешь с участка — не выполнишь плана. Может, больным сказаться, а?»
Он встал, сгорбился, сразу утратив достоинство, и, шаркая ботинками, поплелся к выходу.
Через два дня товарищ Уткин неторопливо шагал к себе в контору, шагал с достоинством, с чувством и без остановки. Встречные рабочие здоровались с ним, и товарищ Уткин кивком головы отвечал на их приветствия. Наконец он бодро прошел в кабинет, радостно уселся в кресло и счастливо нажал на кнопку. Тотчас появилась кругленькая, симпатичная секретарша.
— Доброе утро, милая, — улыбаясь во весь рот, сказал Уткин. — Что у нас новенького на сегодня?
Секретарша протянула письмо. Насвистывая лирическую мелодию, начальник вскрыл конверт и развернул листок.
Он прочитал один раз — перестал свистеть. Прочитал второй раз — улыбнулся. Прочитал третий раз — откинулся в кресле и… засмеялся.
Секретарша вопросительно посмотрела на него.
Успокоившись, товарищ Уткин сказал:
— Ничего нового, только выговор… Кстати, я так и думал, что этим кончится.
— А как же быть с мусором? — спросила секретарша.
— Уже прочитать успели?
Секретарша виновато покраснела.
— Сейчас некогда заниматься мусором. Во-первых, план. А к концу месяца будет видно.
— Но ведь вас могут снять с работы! — воскликнула секретарша.
Товарищ Уткин с сожалением посмотрел на нее и ответил:
— Какая вы еще наивная девушка. Так вот знайте: за простым выговором следует строгий, за ним — строгий выговор с предупреждением, затем строгий выговор с занесением в личное дело, а уж потом — снятие с работы. Понятно? А теперь идите и за меня не беспокойтесь — в моем положении еще жить можно!..
НА СОБРАНИИ
Производственное собрание шло уже целый час.
Говорилось об общей работе транспорта, потом о пополнении техники, как-то: самосвалами, грузовиками; поднимался вопрос о трудовой дисциплине и еще о чем-то.
Но шофера Синицына все это будто и не касалось, и ему было нудно и скучно.
В нетерпеливом ожидании конца собрания он начал читать лозунг:
«Товарищи, наладим образцовую работу транспорта!»
Прочитал наоборот.
«Транспорта работу образцовую наладим, товарищи!»
Потом каждое слово разбил на части.
«Товар-и-щи». Ну ясное дело, без товара и щей не сваришь. Интересно, долго они еще думают заседать? А Нина, наверно, таких щей наварила…
«На-ладим»… Лучше будет — не ладим с Тимошкой Гусевым: он выскочка и подхалим. Это я уж определенно знаю… «Образцовую»… Образ твой всегда передо мной. Откуда это? Кажется, из песни…
«Работа»… Работой по работе и работой погоняет… «Тран-спорта»… Тран? Что такое? Трын-трава…».
— Кто за? Единогласно!
— Итак, товарищи, на этом собрание считаем закрытым.
Услышав это, Синицын вытащил папиросу, размял, продул и, выходя вместе со всеми, вынул спички, чтобы прикурить.
— Постой, Синицын!
Синицын остановился и увидел главного механика.
— Так ты, Синицын, не забудь, завтра выходишь во вторую смену, как договорились.
— Как так? — Синицын смотрел на механика зло и отчужденно.
— Не слышал, что ли? Ведь мы постановили, чтобы выйти нам хотя бы на второе место, нужно увеличить таксо-часы. Ты попадаешь