Мы с девушкой сели за один стол и молча съели первое. Я говорю ей: «Меня звать Толя, если нужно, я подам вам горчицы». Она засмеялась и говорит: «А меня звать Неля, если нужно, я вам подам перцу». Я говорю: «Благодарю вас, Неля, я не любитель острых ощу…».
Анатолий почувствовал сильный удар в плечо, покачнулся — его воспоминания оборвались на полуслове. Он оглянулся по сторонам, увидел людей, спешивших в раз куда-то, а перед ним стоял мужчина с палочкой и кричал:
— Ты что? Не видишь, куда идешь? Ослеп, что ли?
Анатолий отскочил в сторону и как можно спокойнее сказал: «Простите, я не хотел!» Потом на ходу закурил и подумал: «Случится же такое! Я ведь и не думал его толкать! И все из-за тебя, Неля. Ах, Неля, Неля… Как это ты мне: «А если я не приду, тогда что?» — «Тогда я приду!» — говорю, и ты сказала: «Вы интересный парень, и я, пожалуй, буду у парка…» — «Обязательно приходите, а то мне без вас, Неля, так будет скуч…»
— Смотреть нужно, молодой человек, а не галок считать, ясно?
— Ясно. Извините меня, — поспешно согласился Анатолий и направился к трамваю: «Лучше уж туда сесть…»
ЛЕНКА
1
Моя дочурка Леночка бегает и ревет. Когда она ревет и говорит, можно разобрать только одну букву: а-а-а… Но если она ревет, то значит тут дело серьезное. Я пытаюсь ее поймать, но она увертывается. Наконец, меня это рассердило, и я строго крикнул: «Ленка!» Она остановилась и изумленно посмотрела на меня. Я воспользовался этим, схватил ее и посадил на колени.
— Ты почему ревела? — спросил я.
Она протянула пальчик в угол и сказала:
— Уже Новый год, а у нас елки нет…
Я увидел календарь, на котором красовался листок за воскресенье с красной цифрой двадцать пять.
— Нет, Лена, сегодня еще нет Нового года.
— А я хочу елку… — захныкала Ленка.
— Ну это дело поправимое, сейчас пойдем и купим, — говорю я.
Ленка недоверчиво смотрит на меня, потом сползает с колен и кричит:
— Мама, мама, одень меня, мы уходим за елкой!
2
Мы вошли в магазин и в самом углу увидели целую кучу разных елок: и больших, и маленьких. Они приятно пахли смолой, и на их зеленых иглах висели крупные изумрудные капли растаявшего снега.
Ленка выдернула свою руку из моей, подбежала к толпе, крича: «Пусти, пусти!» — полезла вперед.
Пробившись к елкам, она присела на корточки и ладошкой провела по иглам.
— Ой! Колется! — вскрикнула она и засмеялась.
— Лена, сейчас же отойди, стыдно! — строго сказал я.
Но ей было не до меня. Мне стало страшно неудобно, и я, наклонившись, тихонько щипнул ее за руку.
— Ты чего щиплешься? — закричала она.
Вокруг засмеялись, а рядом стоявший карапуз лет пяти презрительно процедил:
— Подумаешь, плинцесса…
Моей четырехлетней девчонке это показалось оскорбительным, она вскочила на ноги и звонко закричала:
— Вот и подумаешь и ничего не скажешь! Папка, чего он дразнится?
Во мне заговорило отцовское самолюбие.
— Мальчик, — сказал я, — как тебе не стыдно!
Карапуз похлопал на меня глазами, потом рот его поехал набок, и он заревел.
— Мальчик, перестань реветь, — строго сказала Ленка.
Мальчик посмотрел из-за ладоней на Ленку, подумал и спросил:
— Ты за елкой пришла?
— За елкой…
— И я… Давай выбирать?
Они полезли в самую гущу елок, но тут раздался женский голос:
— Родители, что вы смотрите? Заберите сейчас же своих детей!
— Лена, вернись! — крикнул я и, отойдя с ней в сторонку, пообещал: — Вот придем домой, я тебе покажу, как самовольничать, и сегодня ты елки не получишь!
— А я буду реветь… — пригрозила Ленка.
— Попробуй у меня…
Мы выбрались на улицу, и Ленка, совсем как мама, сказала:
— Ну вот, теперь ты можешь успокоиться…
3
Все-таки елку купить пришлось.
Мы пришли домой, я взялся изготовить крестовину, а женский персонал, жена и дочка, принялись перебирать украшения. После того, как Ленка расколола несколько шаров, ей надоело возиться с игрушками, и она запрыгала вокруг мамы, напевая сочиненную ею песенку:
Траляля, траляля
Будет елка у меня,
Будет елка у меня,
Траляля, траляля…
Потом Ленка вдруг замолчала, а мы, увлеченные работой, не обратили на это внимания. Когда же я сделал крестовину и поставил елку посередине комнаты, я спохватился:
— Где же Ленка?
Мы с женой обыскали все углы в двух комнатах, Ленки нигде не было. Мы встревоженно посмотрели друг на друга, и я, видя, как у жены задрожали губы, ринулся к дверям.
И в это время жена крикнула:
— Стой! Вот она…
Я обернулся и негромко рассмеялся.
Наша дочурка Леночка, свернувшись калачиком, крепко спала в просторной коробке из-под елочных игрушек.
Я осторожно вынул ее и перенес в кроватку. Леночка почмокала во сне губами, улыбнулась и, подложив ладошки под розовую щечку, вздохнула. «Наверное, вспомнила разбитые шары или, может быть, того карапуза…» — подумал я, тихонько выходя из комнаты.