– Я, наверное, лучше поеду. – Говорит, наконец, Лёша.
– Да, так будет лучше.
Прохожу мимо него, касаясь плечом его выраженной грудной мышцы.
Лёша перехватывает меня за руку, останавливая, но тут же отпускает.
– Прости.
– Ничего.
Сверлим друг друга долгими взглядами.
– Сонь, разве оно может вот так закончиться?
– Само – нет. Но ты создал все условия.
– Сонь. – Лёшка закусывает губу. Смотрит себе под ноги. – Я без тебя не хочу.
– Я без тебя тоже.
– Так давай забудем…
Он делает пол шага вперёд, припирая меня к стене. Обдаёт волной знакомого запаха, от которого вмиг подкашиваются ноги и вибрирует в животе.
Его лицо медленно склоняется к моему. Жёсткие обветренные губы касаются моих.
Я застываю, не в силах ни разорвать этот поцелуй, ни вдохнуть в него больше чувств. Просто замираю, пытаясь запомнить всё: ощущения от его горячего и большого тела рядом, это топящее чувство безопасности, вкус его губ и прикосновение его длинных пальцев к своей коже.
Лёша не отступает, напротив, сильней напирает, не позволяя мне даже вдохнуть полной грудью.
Он прекрасно знает, как мне нужно, а как нет. Он предугадывает мои желания даже до того, как они чётко оформились в моей голове. Но сейчас он излишне напорист, возбуждён и даже немного дик.
Это одновременно вызывает во мне восторг и пугает.
Это кажется чем-то запретным сейчас, неправильным.
Почему?
Ах, да… Потому что он трахал другую!
Поразительно, как легко рядом с ним я забываю такой важный факт.
Вырываюсь из жёсткой хватки его рук. Пытаюсь отдышаться и выставляю вперёд ладонь, обозначая свои границы, пока они вообще ещё есть у меня.
Неужели он решил, что можно просто вот так продавить?
Но я продавливаюсь, да. Лёшкина близость – анестетик, и я намеренно тычу в свежую рану, чтобы вспомнить, как она болит на самом деле.
– Ты целовал её так же?
– Кого? – Гипнотизирует меня Лёша полыхающим от желания взглядом. Он будто вообще не соображает, где находится и что происходит.
– Ту девушку.
– Какую?
– С которой ты спал!
Лёша дёргается, словно от пощёчины.
– Сонь, это была тупая случайность. Я не знаю, как это вышло. Я был в хлам. Клянусь, я не стал бы во вменяемом состоянии…
– Как её зовут?
– Зачем тебе?
– Как?
– Какая нахрен разница?!
– Хочу убедиться, что ты хотя бы запоминаешь имена своих любовниц, а не просто имеешь их, как кусок мяса. Так как?
– Лера! Ты довольна?! Тебе стало легче?
– Вполне!
На Лёшкином лице столько боли и отчаяния. Наверное, на моём тоже…
Он не говорит мне больше ничего, просто молча уходит.
А мне так хочется кричать ему вслед о том, что у нас будет ребёнок! Что я хочу делать вместе ремонт, и вместе выбирать обои. Что я не хочу засыпать одна, потому что, как маленькая девочка, боюсь темноты и монстров под кроватью. Что я не хочу варить кофе для одной себя, и что вкусные бутерброды с вялеными томатами не такие уж и вкусные, когда их не с кем разделить. Что у меня внутри огромная кровоточащая рана. И что я, как принцесса из сказки, нуждаюсь в его волшебном поцелуе, который поможет очнуться из этого кошмарного сна. Что я готова поверить в его ложь, лишь бы он сам нашёл в себе силы солгать и сказать, что ничего не было. Что я не вижу своей жизни без него, и нуждаюсь в его сильном плече. Что я сгораю от желания рядом с ним. Что я люблю его. Люблю.
Мне так хочется сказать ему всё это…
Но я молчу и закрываю дверь.
Глава 13
Лёша.
Вчера с Сонькой всё не слишком гладко прошло.
Зачем целоваться к ней полез, Высоцкий?
А как не лезть, когда она такая красивая и совсем рядом…
– Высоцкий! Снова ворон считаешь?! – Кричит Саныч.
Занимаю позицию. Руки с упором в колени. Готовлюсь к подаче со стороны другой команды.
– Высоцкий, херово выглядишь! – Тихо подначивает Малина. – Опять была весёлая ночка?
Стараюсь не обращать внимания на провокации. Боюсь, что если я вступлю с Малиной в открытую конфронтацию, нам придётся брать диагонального игрока из запасных.
Свисток. Подача.
– Высоцкий, а Сонька-то свободна теперь? – Не успокаивается Малина.
Роман принимает мяч.
Я связка. Мне надо дать хороший пас Малине для нападения, но я увожу мяч в другую сторону. Передача получается кривой, да ещё и неожиданной для моей же команды. Доигровщик едва успевает коснуться мяча пальцами, и тот улетает в аут.
Как ни прискорбно, но у нас с Малиной отработанный дуэт, и бомбим голы обычно мы на пару.
Но сейчас – бесит. И ничего не могу с собой сделать.
Пусть скажет спасибо, что я ещё не навтыкал ему в морду.
– Высоцкий, какого хера ты творишь?! – Орёт Саныч. – Мяч Малине, млять! Очко синим!
Второй розыгрыш мяча проходит примерно по тому же сценарию – я намеренно не даю Малине вступить в игру, и синие в лайтовом режиме получают ещё одно очко.
– Так, Высоцкий, отдохни. – Свистит Саныч, указывая мне на скамью.
Меня с поля? Очень смешно!
– Всё, я собрался. – Поднимаю руки в примирительном жесте.
Улыбаюсь, ведь всё это просто шутка, да? Меня не могут просто снять с игры.
– Замена! – Настаивает Саныч и выпускает на поле другого связующего.
– Саныч, ну!
– Я не шучу.
– Да ладно вам!
– Высоцкий, быстро на скамью, пока я тебя лично не отстранил от финала!
Психую. Сбрасываю с себя красный жилет, швыряю его под ноги и сваливаю в раздевалку.
Если так хотят мне заменить – пожалуйста.
Может, прав был Саныч, когда говорил, что мне надо фокус внимания перевести на брак, который по швам трещит.
Волейбол никуда не денется, даже если я на чёртов финал не попаду. Подумаешь…
Подумаешь, мечта всей жизни. Цель, к которой я пёр, словно танк, столько лет.
Но если бы меня заставили сделать выбор здесь и сейчас: Сонька или волейбол, – что бы я выбрал?
Соньку.
Я семью с ней хочу. Детей.
Да, пацана и девочку.
Я ей намекал уже об этом, но она морозилась. Наверное, не готова пока.
Теперь мне там, конечно, ничего не обломится. Соня меня никогда не простит. По крайней мере, пока