Она бросила травы в кипяток, и по поляне поплыл резкий, едкий запах.
— Это яд? — хрипло спросил пленник.
— Нет, — ответила Полина. — Это «сон-трава». От неё разум становится мягким как глина. Ты расскажешь нам всё. Добровольно. Потому что боль от ран — это ничто по сравнению с тем, что сделает с тобой эта трава.
Угроза подействовала. Пленники заговорили. Их история была проста и страшна. Они были частью огромного племени с запада. У них было много воинов, но мало земли и дичи. Вождь умер, и теперь его сыновья боролись за власть. Проигравший должен был привести своих людей на новые земли и найти рабов для победителя.
— Мы искали долину... — хрипел старший из пленных. — Место, где много еды... Где можно спрятаться от гнева нового вождя.
— Вы нашли её, — мрачно сказал Та-Гар. — Но вы здесь и умрёте.
На совете в большом доме Бора было душно и тихо.
— Мы не можем их отпустить, — сказал Та-Гар, обводя взглядом лица вождей и старейшин. — Даже если они принесут клятву перед духами — молчать... Они знают путь сюда. Они знают, что мы здесь. Рано или поздно они вернутся.
— Или их найдут их же сородичи и выбьют из них правду под пытками, — добавил Рэй.
— Они приведут сюда смерть, — тихо произнесла Полина.
Решение было единогласным и страшным в своей простоте: пленников казнили той же ночью. Быстро и без мучений. Копьём в сердце. Их тела отнесли далеко в лес и закопали в землю.
— Теперь наша долина должна стать невидимой, но защищённой — сказал Та-Гар, когда совет закончился.
На следующий день работа закипела с новой силой. На самом высоком холме, откуда открывался вид на всю западную часть горизонта и устье Большой Воды, началось строительство.
Это был не просто шалаш. Это было настоящее убежище, замаскированное под естественную скалу и густые заросли кустарника.
— Отсюда должно быть видно всё, — инструктировал Кай охотников. — Каждое пятнышко на воде. Каждый дым на горизонте.
Внутри сделали настил из бревен, откуда можно было вести наблюдение, оставаясь невидимым снизу. Пост был рассчитан на двух человек.
— Дежурить будем по двое, — объявил Та-Гар — Смена каждые два дня. Один смотрит на воду днем и ночью (спит урывками), второй отдыхает внизу в лагере, но должен быть готов подняться за считанные минуты по сигналу.
Рэй и Кай стали первыми дежурными.
— Если увидишь что-то подозрительное — дым или плоты— разводи здесь костер из сырых веток, — учил его Та-Гар. — Дым будет густым, белым. Его увидят наши охотники и поднимут тревогу по всей долине.
Кай кивнул:
— Мы будем глазами племени.
Когда они остались одни на вершине холма, глядя на бескрайнюю гладь Большой Воды, Рэй нарушил молчание:
— Мы думали, что обрели покой...
Кай посмотрел на друга:
— Покой нужно защищать. Теперь мы это знаем. Мы будем смотреть. И мы будем готовы.
Внизу, в долине, жизнь продолжалась. Но теперь она шла под присмотром невидимых стражей на холме. Их новый дом больше не был просто убежищем. Он стал крепостью.
Осень в этом году выдалась золотой и щедрой. Лес полыхал багрянцем и золотом. Воздух стал прозрачным, холодным и пах прелой листвой, грибами и дымом от десятков костров, на которых коптилось мясо и вялилась рыба.
Лето прошло в тревожном, но напрасном ожидании. Наблюдатели на холме сменяли друг друга, всматриваясь в горизонт до рези в глазах, но Большая Вода оставалась пустой и безмятежной. Враг не вернулся. Страх постепенно отступил, уступив место привычной, размеренной жизни.
Долина гудела, как растревоженный улей. Это была пора великого сбора.
— Мия! Не ешь ягоды прямо с куста! — строго прикрикнула Полина на дочь, которая с визгом носилась между кустами малинника. — Их нужно мыть!
Мия, чумазая и счастливая, показала матери язык, но послушно подбежала к ручью, чтобы ополоснуть горсть спелых, налитых соком ягод.
— Она вся в тебя, — усмехнулся Рэй, подходя к жене. Он нёс на плече связку диких уток. — Такая же непоседа.
У общего костра кипела работа. Женщины плели огромные корзины из ивовых прутьев для хранения кореньев, сухих грибов и орехов. Мужчины разделывали туши оленей, добытых на большой охоте.
Кай учил Сандра правильно разделывать тушу.
— Нож должен идти плавно, — объяснял он сыну. — Не рви шкуру. Она нам еще пригодится для одежды.
Сандр, которому уже исполнилось шесть, кивал с серьезным видом, стараясь в точности повторять движения отца. Рядом с ними сидел годовалый Вик, пытаясь поймать палочку, которую ему подсовывал младший брат.
Наташа, перевязываюшая пучки трав для сушки, с улыбкой наблюдала за этой картиной.
— Смотри, Полин, — сказала она подруге — Мой то какой важный, воспитывает настоящего мужчину.
Полина кивнула, помешивая длинной палкой варево в котле. В этом году они решили сделать эксперимент: сварить густой ягодный сироп, чтобы добавлять его зимой в травяные чаи для детей.
— Да, — согласилась она. — И теперь нам нужно сделать запасы, чтобы эти маленькие мужчины пережили зиму.
В погребах уже стояли ряды горшков с солёным мясом, залитым горячим жиром (бульоном), вяленая рыба висела гирляндами под потолками домов-корзин, а на чердаках сушились грибы и ягоды. Долина готовилась к холодам основательно.
Но беда пришла не с мечом и не с моря. Она пришла тихо, на мягких лапах осенней хвори.
Всё началось с кашля. Поначалу Та-Гар не обращал на него внимания. Вождь не может позволить себе слабость. Он продолжал ходить на охоту, проверять посты на холме, решать споры между семьями. Но кашель становился всё сильнее, глубже. Вечерами его знобило так, что зуб на зуб не попадал.
Полина заметила это первой.
— Та-Гар, — сказала она строго, когда встретила его у ручья. Вождь выглядел бледным, под глазами залегли темные тени. — Ты плохо выглядишь.
— Я просто устал, — отмахнулся он. — Много дел перед зимой.
— Это не просто усталость, — Полина коснулась его лба и тут же отдернула руку. — Ты горишь! У тебя жар!
Вождь попытался возразить, но его скрутил приступ жестокого кашля, от которого он согнулся пополам. А потом сплюнуть густую зеленоватую мокроту
Вечером Полина пришла к нему в дом вместе с Рэем.
— Это не обычная простуда, — сказала она вождю прямо. — Твои легкие полны гноя. Ты задыхаешься.
Та-Гар лежал на шкурах, укрытый до подбородка. Его лицо блестело от пота.
— Я не могу болеть сейчас... — прошептал