— Ничего я не крала! Отвоевала! — я пропустила прикол про свадьбу мимо ушей, — Эта позолоченная гадина разгуливает там, как у себя лома! Пыталась пошарить в моих вещах! Я ей морду почти начистила!
— Что же тебя удержало? — насмехался Кацман.
— Что? Если я узнаю, что она шарила в штанах у барона, убью! Тупо вернусь и убью! Сожру лицо и выпью мозг до копчика! — я стукнула кулаком по окну, — дождусь Макса из Столицы, я у него спрошу.
— Зачем же ждать?
— В Столицу не пойду. Снова он станет тыкать меня носом, мол, ты хомо верус, тебе запрещено, вечно ты нарушаешь правила. Не хочу.
Я ткнулась лбом в холодное стекло и разрыдалась. Перед глазами стояла мерзавка Крез с бюстом четвертого размера и уверенная в своей победе над домом Кей-Мерер абсолютно. И растерянные глаза баронессы Натальи печалили меня, хотя мозгом я понимала, что подмять под себя эту женщину не под силу никому.
Перепуганный Изя хлопотал вокруг меня. Уговаривал выпить водички и сесть. Я мотала головой из стороны в сторону и плакала самозабвенно, мокро и некрасиво.
— Бог мой! — причитал толстяк, — зачем так расстраиваться? Все будет хорошо, девочка моя, всех убьешь, одна останешься. Зачем тебя вообще носило в замок?
— Маакса искалаа. Я так соскучилась, а он сбежааал, — зубы стучали по краю стакана. Дыхание сбивалось судорожными хлюпами.
— Вот ты дурочка, Ло, а еще истинная хомо верус! Нюх потеряла, что ли? Никуда твой барон не делся. Спит себе в вашей спальне на третьем этаже.
Слезы высохли мгновенно. Я посмотрела на преданного друга:
— Почему сразу не сказал?
Изя засмеялся и плечами пожал.
Я всунула стакан ему мимо пальцев. Тот упал на ковер и не разбился. Я вырвалась из кресла и помчалась наверх.
Макс спал. Красиво, как только он один умеет. Коса золотая на подушке. Татуированный барс скалит зубы на плече. Лицо спокойно, скульптурной красоты кисть левой руки свешивается с края постели. Ммм…
Я опустилась на колени перед кроватью и положила голову на край. Дунула тихонько любимому в грудь. Спит. Его сиятельство если заляжет спать, то хоть из пушки стреляй. Хотя по-разному бывало. День сегодня ему выдался непростой. С раннего утра Петров напал со своими поучениями. Потом невеста мозг делала два часа, и дверь закрыла. Как он от нее отбился? Максик тяжело вздохнул во сне. Бедняжка. Я поцеловала его пальцы. Пусть отдохнет. Пупсик.
Не погнушалась, заперла его сиятельство на ключ. Для верности.
Изя приготовил кофе. Поставил на таганок в камине сковородку и поджаривал там хлеб с сыром. Съестной дух стоял на весь дом.
— Порежь помидоры, дорогая. И авокадо, и соленые маслины. Огурчики имеются.
— Пир горой? — засмеялась я.
— Я подумал, вдруг ты проголодалась, — улыбнулся старый друг, — это бодание с баронами отнимает столько сил.
Я обняла товарища и поцеловала в теплую щеку.
— Поведай честно, Ло. Что за космическая рухлядь торчит у нас на заднем дворе? Утром приходила Святая Марфуша, жаловалась. Мол, у них домашний счетчик Гейгера зашкаливает. Стучит и стучит.
— Любуйся, Изя. Это знаменитый Заяц. Самая быстроходная канонерка на Дальних Рубежах. Петров сказал, что ее уничтожат согласно Правилам, как пиратское судно. Я хочу вернуть ее владельцу.
— Увела без спросу? — Изя лукаво подмигнул, — командор Петров узнает, выпорет.
— Может и не выпорет, — я вздохнула, — иначе, зачем бы он про нее рассказал?
— Все хорошо, что хорошо кончается, мой драгоценный летчик третьего класса, поздравляю, кстати. Доставай-ка кружки и тарелки. Будем ужинать.
Мы пили крепкий и сладкий кофе, закусывали бутербродами. Кацман притащил остатки лафройга из буфета, закусили и его.
Как же хорошо вернуться домой! Ужинать вместе с преданным другом. Смотреть, как потрескивают березовые поленья в камине. Чуть прислушиваться, не проснулся ли любимый на третьем этаже…
— Ну что, моя дорогая, примем по третьей? За любовь? — Изя разлил остатки крепкого вина, — ты не ответила, Ло, свадьба будет?
— Поживем-увидим, — сказала я и подняла синюю хрустальную рюмку: — за любовь!
КОНЕЦ.