Дурацкие мысли, замедляющие, разливающиеся тяжестью в мышцах, мешающие нормально дышать. Прогнать бы их, да не получится: чем глупее мысли, тем крепче они держатся за сознание. Противостоять им можно только движением, поэтому Катя двигалась, не глядя на тот самый узел.
Говорят, что судьба любит шальных. Но то ли врут, то ли любви не хватает на всех… По крайней мере, о Кате судьба заботиться точно не собиралась. И ведь почти получилось же, почти добралась! Мышцы уже болезненно горели от усталости, однако до перил оставалось меньше двух метров, если удастся схватиться за них, канат перестанет иметь значение!
Однако канату это явно не понравилось: он все-таки сорвался. Катя почувствовала этот момент предельно точно: беспомощное, неудержимое падение… К счастью, моментом все и ограничилось. Потом был новый рывок, и она двинулась наверх куда быстрее, чем раньше.
Кто-то все-таки решился перехватить канат. Из-за слепящего солнца, отраженного водой, Катя не увидела, кто именно, однако гадать не пришлось. Мужчина не просто вытянул ее, он помог ей перебраться через перила и даже усадил на деревянную палубу. Без особой заботы и нежности усадил, с мрачным видом, сразу выдающим, что он о ней думает. Но какая разница? Она ведь выжила, выбралась! Кате этого было достаточно, и она, откинувшись на теплые гладкие доски, беззаботно рассмеялась.
— Вы что, пьяная? — недовольно поинтересовался ее спаситель. Толпа окружала их плотным кольцом, но наблюдала скорее с любопытством, откровенно злился только он. — Или что похуже приняли? Ну-ка, посмотрите на меня!
Катя подчинилась, посмотрела. Мужчину интересовала ширина ее зрачков. Катю — его внешность. Она уже знала, что он будет крепким, сильным, иначе не вытянул бы ее, даже при ее не самом большом весе. Он и правда оказался высоким, спортивным, она бы даже решила, что он из охранников, но — нет. Во-первых, охранник орал бы куда громче и матом. Во-вторых, на мужчине не было формы, он гулял по палубе в джинсах и майке. При этом почти не загорел, часы на руке непонятного бренда, солнечных очков по цене подержанной иномарки нет — значит, не клиент. Кто-то из персонала, просто они еще не пересекались.
А может, и пересекались, но она его не запомнила. Мужчина не был неземным красавцем, мгновенно поражающим девичьи сердца. Внешность обычная, приятная, однако не запоминающаяся, волосы темные, с проседью, но седина явно ранняя. Носит усы и бороду — ну точно, торчит днем где-то в кабинете с кондиционером, иначе давно избавился бы от этой растительности, под палящим солнцем радости от нее никакой!
Мужчина бесцеремонно поднял ее голову за подбородок, оттянул пальцем веки, чтобы Катя перестала щуриться от солнца, и даже посветил в глаза похожим на ручку фонариком. Ясно с ним все: кто-то из медиков, нормальный человек на курорт такую ерунду не возит!
— Да трезвая я, честное слово! — заверила его Катя. — Просто долбанутая!
— Нечем тут гордиться, — холодно заметил мужчина.
— Этим я особо и не горжусь. А вот этим — очень даже!
Она запустила на камере предпросмотр сделанных фотографий и развернула экран к мужчине. Даже в столь малом формате снимки завораживали: казалось, что темная громада «Ханганы», похожая на бескрайнюю грозовую тучу, скользит по открытому пламени. Катя не ожидала, что мужчина обладает таким уж развитым чувством прекрасного, но знала, что он будет впечатлен.
Он не сменил гнев на милость, однако чувствовалось: красоту снимков не может не признать даже он.
— Это не стоило вашей жизни, — проворчал он.
— Ага. Но я ведь не умерла!
— Сильно не радуйтесь, думаю, вас в ближайшее время придушит капитан.
— Очень может быть, — вздохнула Катя. — Но все-таки не в ближайшее время, а когда в порт вернемся. Без фотографа на борту — как без хлеба!
Вряд ли мужчина разделял ее подход к фотографам и хлебу, однако спорить он не стал. Он просто выпрямился и ушел, оставив Катю в окружении впечатленных туристов.
Выговор она все-таки получила, но не от капитана, разумеется, у него не было времени отвлекаться на такую ерунду. Досталось ей от ее непосредственного руководителя, да и то уныло так, без задора. Потому что руководитель, в отличие от того нудного медика, помнил, что Катя подписала договор, в котором признавала возможность травмы и даже смерти в круизе, освобождая нанимателя от любой ответственности. Хотя, может, медикам положено беспокоиться о любой жизни, даже той, которая юридически значит не так уж много?
Надолго задерживать и уж тем более отстранять от работы Катю не стали: изначально на «Хангану» планировали нанять двух профессиональных фотографов, однако ее коллега так и не явился. То ли передумал, то ли заболел, то ли опоздал — выяснять никто не собирался. Корабль отплыл без него, и теперь услуги Кати были более чем востребованы даже в эпоху смартфонов с отличными камерами.
Вот и сейчас выговор пришлось сократить, потому что она уже спешила на встречу с Бердами.
Семья Берд была типичными пассажирами «Ханганы». Серьезно, если бы Кате понадобилось показать тех, кто может позволить себе такой круиз, да и заинтересован в нем, этих четверых бы вполне хватило. Они были богаты — семья владела несколькими компаниями, занимающимися строительством, грузоперевозками и торговлей. Катя таким не интересовалась, но ей и не требовалось: о финансовых достижениях Бердов болтали и они сами, и половина обслуживающего персонала. Этот отпуск взрослые дети и нестарые еще родители решили провести вместе, в относительно замкнутом пространстве — даже при гигантском размере лайнера, покинуть его в ближайшие недели не получится.
Катя понятия не имела, зачем Бердам это понадобилось. Как вариант, какой-нибудь модный психолог посоветовал — для укрепления контакта между поколениями, это сейчас тема. А может, Берды накануне перессорились и теперь хотели помириться. Как бы то ни было, получалось у них пока паршиво. Чтобы понять это, не нужно и любовью к сплетням отличаться, достаточно знать, что изначально они записались на семейную фотосессию все вместе, однако явилась в итоге только условно прекрасная половина клана — мать и дочь.
Да и они вряд ли так уж радовались происходящему. Дочь выглядела злой, уставшей и немного заплаканной. Мать держала лицо куда лучше, опыт помогал. Однако чувствовалось, что хранить отработанную улыбку ей тяжело: уголки губ ползли вниз с таким отчаянием, будто к ним были привязаны свинцовые гири.
Катя знала, что многие фотографы любят доверительные беседы с клиентами, вроде