Пес попался в ловушку. Поводок держало дерево, хрипящий зверь оказался прикручен к стволу, а Фил, лишь теперь в полной мере осознавший, чем все могло для него закончиться, смеялся под теплым летним солнцем.
Эдик, ошалевший, окровавленный, но серьезно, похоже, не раненый, подошел чуть ближе — не вплотную, даже до тени, отбрасываемой кроной, не добрался, он все-таки оказался обучаемым.
— Ну, ты даешь! — присвистнул он. — Не ожидал от тебя такого, Радов!
— А чего ты от меня ожидал? — заинтересовался Фил.
— Так это… вообще ничего!
— Удивить тебя так просто, что это даже не интересно. Папку зови.
— Он поймет, что пса поймал ты, — помрачнел Эдик.
— Ой, я тебя умоляю!
Фил двинулся в сторону по толстой ветви. Он знал, что долго она его держать не будет, стоит только остановиться — и он рухнет вниз. Поэтому он и не собирался останавливаться, он оттолкнулся от ветки ногами и спрыгнул на лужайку. На этот раз приземлился не так удачно, как раньше, и колено все-таки полыхнуло болью, но не сильно, само пройдет.
— Я сваливаю, — предупредил Фил. — А ты можешь всем рассказывать, что сам его скрутил, мне пофиг.
— Я… Ага, — кивнул Эдик. — Так и сделаю, но за мной долг будет! Ты не думай, что я такое забуду!
— Я о тебе вообще думать не собираюсь. Но если захочешь — сочтемся!
Глава 2
Четыре утра
Четыре утра — время, когда спят если не все, то многие. Те, кто дисциплинированно лег до полуночи, еще не проснулись. Те, кто лишь недавно вернулся из клуба, уже завалились в постель. Нет, в больших городах найдется окно-другое, так и не лишившееся света в этот мутный период на границе ночи и утра, да и те, кому по работе положено, не позволяют себе отвлечься на сновидения. Но для всех остальных это время покоя…
В четыре утра они и напали.
Пётр до этого отработал ночную смену, да еще и заснуть удалось не сразу, поэтому для него предрассветный сон получился особенно крепким. Тем не менее, проснулся он быстро — даже пока разум отдыхал, слух уловил странные звуки, которых на круизном лайнере быть вроде как не могло, не должно уж точно! И многие пассажиры, даже разбуженные этим, не поняли бы, что слышат, решили бы, что начались ремонтные работы, не иначе. Но Пётр узнал сразу… Тому, кто несколько лет проработал военным хирургом, сложно забыть звук выстрелов.
Поэтому он подскочил на кровати, замер, напряженный, прислушивающийся. Ему, должно быть, приснилось… Такое бывало часто: прошлое, от которого он упрямо отстранялся при свете дня, догоняло его ночью, било сильно, больно… Да, должно быть, снова оно. Потому что на «Хангане» выстрелы греметь попросту не могут!
И все же они были — редкие, явно по необходимости, потому что любой захватчик предпочтет тихий способ нападения… и убийства. Раз стреляют, значит, кто-то сопротивляется, лайнер еще держит оборону, можно помочь!
Пётр понятия не имел, что случилось, хотя догадаться было не так сложно. Конечно, он слышал, что в этих водах нападают пираты — все слышали! Но не так уж часто, вот в чем подвох. Тут как с авиакатастрофами: стоит одной случится, и тут же кажется, что самолеты — это чертовски авантюрная затея, от которой стоит держаться подальше. Однако чтобы успокоиться, достаточно взглянуть на статистику и убедиться, что подобные катастрофы — исключение, не правило.
Так что Пётр, в отличие от многих пассажиров, не боялся по-настоящему. Да, он многое знал о системе защиты корабля, просто потому что привык контролировать свое окружение. Охранники сначала не хотели ничего с ним обсуждать, но, услышав о его прошлом, изменили отношение. Из любопытствующего гражданского Пётр превратился в одного из своих, ему объяснили, что к чему.
Этого было достаточно. Он признавал, что пираты могут попытаться захватить лайнер — даже с учетом необычного маршрута «Ханганы». Но как попытаются, так и ко дну пойдут! Не было истинных причин для беспокойства, во многих ситуациях держать оборону куда проще, чем нападать, особенно в океане. «Хангана» должна была справиться!
Так почему же не справилась?..
Он заставил себя не думать об этом. Ничего еще не закончилось! Ну а что выстрелы перестали звучать, так это нормально: пиратов отогнали в сторону, первая волна атаки захлебнулась. Пётр прекрасно понимал, что сейчас многим нужна будет его помощь. Он выбрался из кровати, натянул джинсы и майку. Он успел зашнуровать кроссовки, а вот взять телефон — уже нет: дверь неожиданно распахнулась, и в его маленькой каюте стало очень тесно.
Он сразу понял, что это не охрана. Не потому, что в его спальню ворвались чернокожие мужчины, нет — среди персонала лайнера хватало местных, среди охраны — в первую очередь. Да сам начальник охраны родом из ЮАР, кажется… Это уже не важно. Они точно не свои. Все очень высокие, крепкие, одетые кто во что горазд, о форме и речи не идет, вид у многих совершенно шальной, и Пётр подозревал, что среди нападавших трезвы немногие, если вообще хоть один найдется!
При таком раскладе логично было ожидать и столь же разнообразного оружия. Петру уже доводилось видеть, с чем нападают пираты: старые винтовки, автоматы, порой нелепо украшенные какими-то лентами и амулетами, затертые пистолеты. В общем, что добыли в вечно воюющих странах, с тем и в бой пошли!
Но не здесь, не у этих людей, нет. Оружие у них было как раз одинаковое и новое, Пётр заметил сразу. Нетипично, почти невозможно, потому что очень дорого… А с другой стороны, охрана лайнера готовилась отпугнуть стаю бродяг, их быстрое поражение как раз легко объяснялось тем, что кто-то напустил на них отлично обученных псов.
У Петра не было времени размышлять об этом, никто не собирался с ним объясняться, напали сразу. Двое мужчин перехватили его руки, хотя он и не думал драться с ними: знал, что у одного против как минимум пятерых шансов нет, и не рвался умереть отважным идиотом. Они, может, и оценили это, но все равно решили подстраховаться: кто-то ударил по лицу, в темноте