В голове царил хаос. Последним воспоминанием был автобус, ослепляющий свет фар и разрывающая боль.
— Не может быть... — Юля провела рукой по волосам.
Вместо идеально уложенных локонов пальцы уткнулись в толстую, тяжёлую косу. Она дёрнула за конец — волосы были настоящими, не нарощенными.
Паника ледяной волной начала подниматься от живота к горлу. Она огляделась и увидела большой медный разнос, похожий на зеркало, стоявший на сундуке. Медленно подошла к нему. Вгляделась в отражение.
С отполированной поверхности на неё смотрело чужое лицо. Молодое, испуганное, с широко распахнутыми глазами. Никаких следов уколов красоты или филлеров. Высокие скулы, бледные губы. Красивая? Возможно. Но это была не она.
— Я умерла? — одними губами произнесла Юля своему отражению.
Дверь со скрипом отворилась, и в комнату впорхнула девушка примерно её возраста. На ней был странный наряд: длинная юбка в пол, поверх которой была надета безрукавка из овчины, а на голове яркая расшитая повязка..
— Ульяна! Ты чего встала? Горячка отпустила? — звонко сказала вошедшая, но тут же осеклась, . — Ты чего такая белая? Али опять дурно стало? Тётка Аграфена велела тебя не будить, а ты уж сама поднялась?
Юля отшатнулась от зеркала и прижалась спиной к бревенчатой стене.
— Кто... ты? — выдавила она из себя.
Девушка удивлённо вскинула брови:
— Ты чего это? Сестрица твоя, Варвара я. Или память отшибло после болезни?
Юля медленно сползла по стене на пол.
Сестрица? Варвара?
В голове всплыло имя из чужих воспоминаний — Ульяна.
— Я... — она сглотнула ком в горле. — Я... не помню.
Варвара всплеснула руками и подбежала к ней:
— Ох ты ж, горюшко! Сейчас водицы принесу! А может, знахарку кликнуть?
Юля смотрела на эту девушку в средневековом костюме и чувствовала, как реальность окончательно трещит по швам. Это не был розыгрыш. Это не была больница с декорациями для реалити-шоу.
За окном виднелся частокол, за ним — бескрайний лес и серое небо. Ни одного провода, ни одного намёка на цивилизацию XXI века.
— Варвара... — хрипло позвала Юля чужим голосом. — А... какой сейчас год?
Сестрица замерла с ковшом в руках:
— Лето 7526-е от сотворения мира идёт. А ты чего спрашиваешь-то?
Юля закрыла глаза.
7526 год... Это же... Как такое возможно..это настолько далёкое будущее? Или какое-то непонятное настоящее. И почему эта девушка обращается к ней называя чужое имя... Что произошло?
Она больше не Юля из Москвы. Она Ульяна в альтернативном средневековье.
Открыв глаза, она посмотрела на испуганную Варвару совершенно другим взглядом.
Я умерла там... И родилась здесь.
Осознание было настолько тяжёлым и.. окончательным, что она перестала дышать на несколько секунд. Её старая жизнь — салоны, подруги, записи на кухне, ссоры с Александром — всё это осталось там, за чертой смерти. Здесь же была только эта изба, эта сестра и это чужое тело.
— Ульяна? — Варвара осторожно тронула её за плечо.
Юля вздрогнула и подняла на неё глаза. В них больше не было паники. В них появилась холодная решимость человека, которому нечего терять.
— Я... я вспомнила, Варюша, — тихо сказала она голосом Ульяны. — Вспомнила всё. Просто голова кружится.
Она встала на ноги сама, отвергнув помощь сестры.
Я не знаю правил этого мира. Но я жива. И я буду жить дальше.
Варвара, успокоившись, что с «сестрицей» всё в порядке, тут же принялась за дела, попутно рассказывая новости, которые для Юли звучали как сводка с другой планеты.
— Ты, Ульянушка, три дня в жару лежала, — тараторила Варвара, ловко переплетая ей косу. — Тётка Аграфена уж и свечку за упокой ставить собралась. Лекарь наш, дед Прохор, только руками разводил. А ты возьми и очнись! Видать, судьба у тебя такая — жить. А жить тебе теперь надобно хорошо. За мужа всё-таки идёшь. Сама хозяйкой станешь. Ну и что,дитя там ещё неразумное, за мамку примет, а там и своих родишь...
Юля слушала вполуха, механически кивая. Она сидела на лавке у окна, кутаясь в шерстяную шаль, и смотрела на серый, неприветливый мир за окном. Три дня в горячке... Значит, её душа — или что там от Юли осталось — металась между мирами, пока тело Ульяны боролось со смертью. Выжило тело, и она, как паразит, прицепилась к нему.
— Свадьба-то через седмицу назначена, — продолжала Варвара, не замечая смятения на лице сестры. — В деревню его поедешь, к нему в дом. Там и жить будешь. Матвей — он мужчина справный. Хозяйство крепкое. Кузнец! Вся округа к нему ездит. А жена у него померла в прошлую зиму, от хвори грудной. Дите малое осталось.Кто за ним смотреть будет? Так что ты теперь для него — свет в окошке.
Вдовец... Кузнец... Свадьба...— мысли Юли путались.
В её мире свадьба была сделкой: статус, деньги, красивая картинка для соцсетей. Александр дарил ей кольцо с бриллиантом, а она мечтала о собачке в сумочке. Здесь же речь шла о выживании.
— Варвара... — Юля (или уже Ульяна?) перебила сестру. Голос дрогнул. — А какой он... Матвей? Старый?
Варвара удивлённо посмотрела на неё и звонко рассмеялась:
— Да что ты! Старый! Ему и тридцати нет! Высокий, косая сажень в плечах. Волосы как смоль, а глаза серые, что сталь его. Красивый мужик! Ты чего это? Испугалась али как?
Тридцати нет... Ей в прошлой жизни было двадцать семь, почти ровесник... А здесь... Судя по отражению в зеркале здесь она гораздо моложе. Семнадцать. Девятнадцать?
— Нет... просто... я же ничего не помню, — нашлась она. — Как я к нему пойду? Чужой человек...
Варвара подсела ближе и обняла её за плечи:
— Так и ты ему чужая. Пока. Но судьба вас свела. Ты ж теперь не одна будешь. За мужем как за каменной стеной. А что не помнишь ничего — так это к лучшему даже. Старое забудешь, новое начнёшь.
В комнату вошла тётка Аграфена — дородная женщина с добрым, но строгим лицом.
— Очнулась? Ну хвала Господу! — она перекрестилась на красный