Стефани Альвес
Тот, кто нарушает
Информация
Тот, кто нарушает
Стефани Альвес
Любительский перевод выполнен каналом
#looovelys
Внимание!
Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.
Для тех, кто предпочитает вымышленных мужчин, особенно когда у них есть та самая хоккейная задница.
1
Райан
Мне кажется, я снова девственник.
Не знаю, возможно ли это вообще, но, честно говоря, на данном этапе я бы не удивился.
Я ни с кем не трахался уже несколько месяцев. Месяцами. Я начинаю гадать, не разучился ли я вообще разговаривать с девушками.
Не то чтобы у меня не было возможностей. Потому что они были — и полно. Но каждый раз что-то меня удерживает. Хоккей практически захватил мой мозг. Я не могу перестать думать о том, как улучшить кистевой бросок или как быстрее скользить. Черт, мне иногда даже тренировки снятся. Это печально, я знаю.
Моя жизнь — это один гигантский цикл: жрать, спать, хоккей, по новой. Я даже не помню, когда в последний раз ходил на вечеринку, или тусовался, или… ну, делал хоть что-то, что не связано с тем, чтобы разбивать свое тело в лепешку на льду.
Знакомый запах пота и хоккейной экипировки наполняет раздевалку, пока коньки снимаются со щелчком. Я стягиваю свои, надеваю защиту на лезвия и закидываю их в шкафчик.
Как обычно, из телефона Остина орет какая-то тошнотворно-бодрая поп-песня, а он качает головой в такт и ухмыляется, пока половина парней стонет в знак протеста.
— Блять, я труп, — драматично выдыхает Логан, падая на скамью и бросая взгляд на Нейтана. — Хейс, как думаешь, сможешь убедить своего отца дать нам завтра поблажку?
Нейтан фыркает, качая головой и стягивая джерси.
— Ага, не дождешься. Мой старик — зверь.
И это правда. Тренер Хейс — гребаная легенда, один из лучших в игре. Я его безумно уважаю, особенно когда он так нас гоняет. Нам это нужно, особенно после такой тренировки, как сегодня.
— Берегись! — кричит кто-то.
Я выгибаю взгляд как раз вовремя, чтобы поймать летящую в мою сторону бутылку воды. Открутив крышку, я делаю долгий глоток, позволяя холодной воде унять сухость в горле. Вокруг меня парни подкалывают друг друга, обмениваются выпадами, но я не могу стряхнуть с себя тяжесть тренировки. Она прилипла ко мне, как пот на спине.
— Ты уверен, что не ловишь кайф от запаха своих носков? — смеется Логан, швыряя коньки в шкафчик. — Почти уверен, что они могли бы сами дойти до прачечной.
Остин фыркает, показывая Логану средний палец.
— Кто сказал новичку, что он может открывать рот? Позаботься о том, чтобы попасть в основной состав, приятель.
— Кому-то нужно укротить твое эго, — говорит Коул, выгибая бровь, и его голос сочится привычным невозмутимым сарказмом. Из-за татуировок, которые покрывают почти каждый дюйм его шеи и рук, он выглядит так, будто только что сбежал из банды байкеров — если бы банды байкеров носили хоккейные джерси и жевали жвачку 24/7.
Остальные парни взрываются смехом, но я уже отключился. Мои глаза опускаются в пол, пока я с резким выдохом стягиваю щитки. Тренировка была жесткой. Наша игра против «Крестмонта» завтра, а я все еще совершаю тупые ошибки. Мои шаги были слишком медленными; я несколько раз упустил шайбу. Я даже умудрился позволить новичку впечатать себя в стекло.
Блять. Такое чувство, будто я застрял на заезженной пластинке, повторяя одно и то же дерьмо снова и снова. Катиться быстрее, бить сильнее, играть умнее. Всегда в погоне за следующей победой. И все же, почему-то кажется, что я делаю недостаточно.
— Мы сегодня играли как дерьмо, — бормочу я, потирая лицо рукой. Разочарование вырывается наружу, прежде чем я успеваю его остановить. — Может, если бы вы, парни, перестали грызться и реально начали выкладываться, мы бы играли лучше.
Смех затихает, оставляя лишь слабый шум плейлиста Остина. Пару парней переглядываются, неловко и неуверенно, прежде чем Остин — потому что, конечно же, это Остин — разряжает обстановку.
— Расслабься. Мы победим. — Он выдает ту самую самоуверенную ухмылку, от которой мне хочется либо закатить глаза, либо врезать ему. Иногда и то, и другое сразу.
Я останавливаюсь на первом.
— Да неужели? Ты хоть понимаешь, что, если завалишь предметы, мы останемся без центрального нападающего?
Он откидывается назад, скрестив руки.
— Я сдам… когда-нибудь, — говорит он с ухмылкой, слишком самоуверенной для того, кто на волоске от скамейки запасных на целый сезон. — Не парься. У меня все под контролем.
— Под контролем? — хмыкаю я, застегивая сумку. — Единственное, что у тебя под контролем, это плейлист в этой комнате.
— Эй. — Остин тычет в меня пальцем. — Это важно, и ты это знаешь. Помогает поддерживать боевой дух и все такое.
Я подавляю смешок, качая головой. Боевой дух, твою мать. Его ритуалы до и после игры настолько нелепы, что их стоит изучать в психиатрии.
— Ага, ну, может, начни появляться на занятиях, — парирую я. — Я не шучу, Остин. Если ты завалишь учебу, нам крышка.
Его ухмылка дрогнула на долю секунды, ровно настолько, чтобы я это заметил. Но затем он отмахивается, будто это пустяк.
— Расслабься, Рид. Я разберусь.
Я качаю головой, запихивая снаряжение в сумку. Как бы мне ни хотелось просто забить, я не могу. Хоккей для меня — не просто игра. Это мое будущее. Если один из нас косячит, это бьет по всей команде. Он уже должен это понимать.
Схватив полотенце, я направляюсь в душ без лишних слов. У меня и так забот по горло, чтобы еще добавлять к ним бредни Остина.
Вода попадает на кожу, горячая, обжигающая, но это не особо прочищает голову. Игра, парни, постоянное давление, окружающее меня каждый божий день… все это сжимается вокруг, и никакой горячей водой это не смыть. Я прислоняюсь лбом к холодной плитке, выпуская долгий, медленный вдох.
Я скучаю по тому, как все было раньше. На первом курсе хоккей