Отогнав эти мысли, чтобы они не заставили меня сейчас глупостей наделать, я потянулась к Лео и поцеловала его. Только не в губы, а куда-то правее. Получилось едва ощутимо. По крайней мере я ничего не почувствовала.
Только отстранившись, я поняла, что, в отличие от меня, Лео оглушен. Неужели это мои слова с ним такое сделали?
Он стоял, подсвечиваемый лунным светом, со все теми же пылающими яркостью волосами и лучистыми глазами. И все равно он показался мне каким-то… тусклым.
Ни разу до этого мига я не думала попросить Лео о помощи. Я вообще редко когда это делала. Но сейчас мне подумалось: мы могли бы объединиться. Вряд ли Лео сразу понял бы мои цели. Наверняка мне пришлось бы очень долго разъяснять ему, как несправедлива иерархия стихий, как он ее поддерживает, и как плохо это сказывается не только на таких, как я, но и на нем самом. Я ведь видела, как к нему стали относиться после победы Земли на соревнованиях. После, по сути, моей победы над ним. То, как он обращался с теми, кого считал ниже себя, потихоньку начало обращаться на него самого. И в этом была моя вина. Точнее моя победа.
Он мог понять… Нет, он наверняка бы понял. Да, потребовалось бы время. Но разве у меня его нет? Полно — еще целый семестр. О, объединившись, мы бы много сумели.
Наверное.
И эта последняя мысль, препятствуя всем предыдущим доводам, заставила меня сказать:
— Прощай, — и уйти.
Сначала я шагала, ускоряясь, а потом и вовсе побежала. Сперва я думала, что ничего не чувствую, кроме покалывания в боку и общей усталости. Думала, что внутри меня пустота. Но она так грызлась, так сжимала и колола сердце, что я понимала: это не пустота. Это печаль, которая разрасталась тем сильнее, чем больше я на ней сосредотачивалась.
Неужели мне так грустно после тех слов? «Ты хочешь расстаться?»
На миг я замерла, но, подумав, что Лео может меня догонять, тут же снова побежала.
Но он не догонял — не в его это стиле.
Я даже обернулась, чтобы проверить. Но темнота декабрьского вечера Центральной Академии, которую не в силах были разогнать даже фонари, сгустилась настолько, что я его не видела. А, может, Лео и правда ушел.
От этой мысли стало совсем печально.
Глава 49
Кира
Среди вещей, которые Кира привезла в Академию, одежды было не много — а платье всего одно. Кира брала его нехотя. Но знала: хотя бы раз за учебный год случится какое-то торжественное событие, куда придется нарядиться.
В Академии Земли последний день учебного года почти не отмечали. Ребята могли собраться сами, но Кира к ним никогда не присоединялась. Близких друзей у нее не было, и это не казалось чем-то ужасным. А проводить время со знакомыми… Зачем? Что они могут дать, кроме сплетен, которыми Кира не интересовалась?
В Центральной Академии было иначе. Стояла суета, как в день, когда Кира только приехала. Народ шумел, толкался, тарахтел чемоданами. Поэтому Кира старалась не высовываться в коридор. Суета улеглась лишь под вечер. У Киры уже голова побаливала. К тому же она не выспалась — слишком много мыслей крутились в ее голове вчерашней ночью. Она ощущала завершение чего-то большого и стоящего. Это чувство жглось. Ну неужели конец семестра мог так действовать на Киру?
Вот и сейчас она видела себя в зеркале грустную, хотя платье ей нравилось, да и вечер обещал быть хорошим.
— А у нас что, маскарад в этом году? — спросила Аска.
Задумавшись, Кира не уловила в ее голосе иронии.
— Нет, — сказала Кира, продолжая рассматривать себя. — С чего ты взяла?
— Тогда почему ты нарядилась монашкой?
Кира глянула на Аску. Ее платье было коротким, поэтому Кира надеялась, что это не полный наряд, и Аска наденет еще… штаны, например? Наверное, Аску так утомило таскаться по Академии в длинном балахоне, который представлял форму Воды, что на празднество она решила надеть, что-то совсем другое. Короткое, облегающее и яркое.
Сообразив, что это Аска так шутит, Кира снова посмотрела на себя в зеркало.
— Еще длиннее нельзя было платье выбрать? — продолжала Аска, заметив, что Кира не обижается. — Чтобы по полу волочилось… Не?
Платье Киры действительно было в пол, еще и с длинными рукавами — но скромным не казалось. Просто вырез у него был едва не до пояса. А так да — вполне себе приличное платье. Хотя самым примечательным в платье