Единственное, что я могу тебе посоветовать, — это бежать со всех ног из столицы.
Но я уверен, что из-за своего вздорного характера ты меня не послушаешь. Поэтому я даже рад, что отбываю из Астериона сегодня вечером и до меня еще долгое время не дойдут новости о твоей гибели.
Прощай, Александра!
Я буду о тебе помнить и иногда приносить цветы на твою могилу.
Твой Томас'.
На «твоего Томаса» я поморщилась, как и на обещанные им цветы — подумала: обойдусь и без таких подарочков.
— И от кого письмо? — полюбопытствовала Гретта. — От поклонника?
— Нет, от детского товарища. Пожелал мне долгих лет жизни, — туманно отозвалась я, после чего взялась за второе послание.
На этот раз внутри свитка стояла магическая ловушка, скрывавшая нечто мерзкое, которое должно было взорваться… Пожалуй, обдав нас всех чернилами и еще какой-то дурно пахнущей дрянью, что вряд ли бы добавило нам настроения перед будущим балом.
Гадость я нейтрализовала, а затем быстро пробежала глазами по отрывистым строчкам.
Послание было адресовано мне, а его отправителем являлся то ли Хант, то ли Рей, потому что подпись внизу оказалась довольно неразборчивой.
Но в том, что этот манифест был от четверки обиженных некромантов, я не сомневалась.
«Может, ты и победила, Александра Дельвейн, — так начиналось послание, — но только потому, что ты…»
В этом месте я закатила глаза, затем опустила их на пару строчек ниже, решив пропустить чужие фантазии на тему моего развратного поведения, ставшего причиной лояльности со стороны декана и преподавательского состава.
Нет, все же прочитала — подумала, что мне стоит знать. Пожала плечами — пожалуй, если бы я выполняла все то, что обо мне писали парни, мне бы понадобилась новая кровать.
Боюсь, старая вряд ли бы выдержала подобного напора.
'Это несправедливо, что таким выскочкам, как ты и твоя четверка, отдали право представлять наш факультет. Но уже скоро все увидят, с каким позором некроманты проиграют в этом году.
Мы же с вами еще не закончили — магического боя не было, так что предлагаем в честном поединке выяснить, кто из нас сильнее. Мы будем ждать вас в саду у дальней беседки на факультете Земли в восемь вечера, но если вы струсите…'
Дальше было совсем уж неразборчиво, как и подпись отправителя.
— А это от кого? — принялась наседать на меня еще Роуз. — Надеюсь, хотя бы оно от поклонника?
— Нет, от доброжелателей, — улыбнулась я. — Желают нам хорошего настроения и отлично провести время на балу.
После чего потянулась к коробочке, уж и не зная, сколько еще «добрых» слов и приятных душе «пожеланий» принесли мне церберы этим вечером.
Интересно, что внутри?
Магических ловушек я не почувствовала, стояло лишь защитное заклинание, позволявшее открыть коробку исключительно мне.
Я это сделала. Распахнула и замерла.
Внутри был великолепный сапфировый кулон в золотом обрамлении — невероятно красивая и очень дорогая вещь.
Мы, ведьмочки, умеем определять такое на глаз и, если нужно, дадим точную оценку и прикинем рыночную ценность подобного подарка. Не зря же у нас был целый курс ювелирного мастерства.
Стоила эта вещь порядочно — если честно, мне оказалось сложно представить такую сумму денег.
Но от кого этот подарок? И еще — зачем?
— Гав! — заявил мне Пушок, подтверждая мои подозрения.
Конечно же, кто еще мог доверить донести подобное дорогое украшение до Александры Дельвейн, если не настоящий хозяин церберов?
Но на вопрос, зачем он это сделал, конечно же, церберы ответить не могли. Лишь смотрели на меня огромными глазами и махали хвостами. Заодно норовили облизать, хотя веки у меня были немного оттенены, губы слегка подчеркнуты, а на щеках играл натуральный румянец, который совсем не вязался с собачьими слюнями.
Такими же круглыми глазами на меня смотрели еще и мои подруги, казалось, потерявшие дар речи при виде столь дорогого подарка.
Наконец Гретта выдавила из себя фразу, отражающую настроение остальных:
— От кого это⁈ — прохрипела она. — Но как же красиво!
— Не могу сказать, — отозвалась я. — Как видите, записки нет, а Пушок, из пасти которого достали эту коробку, откушенную руку дарителя нам не принес. Так что мы пойдем на бал, а там попытаемся отыскать столь щедрого… поклонника.
— И ты наденешь его подарок? — Роуз все еще смотрела на меня круглыми глазами.
— Еще как надену, — кивнула я, после чего решительно застегнула цепочку у себя на шее, чувствуя, как кулон улегся аккурат в ложбинке между грудей.
Украшение должно было холодить, но вместо этого я чувствовала идущее от камня приятное тепло. Заодно ощущала совсем уж минимальные магические вибрации — все-таки даритель озаботился тем, чтобы поставить на кулон маячок слежения.
Уж не знаю, предназначалась ли эта «следилка» самому кулону, который мог и не дойти до получателя — все-таки в Академии Магов есть неплохие маги, способные заинтересоваться даже содержимым пасти демонического пса.
Или этот маячок был задуман для Александры Дельвейн, постоянно и уверенно находившей приключения на все изгибы своей фигуры?
Я понятия не имела, но маячок заглушила, решив не брать такое в голову.
Потому что…
После своего появления возле архива, когда Дарий ловко отшвырнул меня в сторону — да так, что я едва не врезалась в дверь головой, — и тем самым спас меня от арбалетного болта… А потом нес на руках и я прижималась к его крепкому телу…
Сплошные мускулы, я это запомнила, и еще терпкий запах сильнейшей Темной магии. Заодно я ощутила себя в его руках маленькой и беззащитной.
Это было странное, но невероятно приятное для ведьмочки чувство — понимать, что кто-то может меня защитить, помимо меня самой.
Все это перемешалось в моей голове, вылилось в оживленный румянец на щеках (я его ощущала) и сладкий трепет предвкушения в груди. Потому что я решила дать шанс чему-то новому в своей жизни, даже если оно вечно угрюмого вида, привыкло командовать и ставит маячки на свои подарки.
Вот, у меня даже рука перестала чесаться в присутствии Дария, а о брачной метке, уже который день не подававшей признаки жизни, я давно не вспоминала.
— Красиво! — воскликнули в один голос подруги, уставившись на украшение, гревшее мою грудь. — И как мы будем искать дарителя?
— Думаю, он