- Он не мой парень, — пробормотала Лиза, внезапно покраснев и нервно перекинув полотенце на другое плечо сбежала, сославшись на повидло на плите.
Богданов проводил девушку тоскливым взглядом и вздохнул, а Бобров, бросив хитрый взгляд на городского юриста, хмыкнул:
- Не простая Лиза девушка. К такой даме сердца особый подход нужен.
Алексея отчего-то задел его нравоучительный тон, и он моментально огрызнулся:
- Не помню, чтобы спрашивал твоего совета, Дима. Я со своей женщиной сам разберусь, а ты со своей разбирайся.
- Ну, как знаешь. Правда, твоя ли это женщина – большой вопрос.
Богданов зло скрипнул зубами, но ничего не ответил, ибо, как бы это не было прискорбно, Викин мужик был прав на все сто процентов.
- Ты вроде совета просил? Или уже передумал? – напомнил Алексей, — Если передумал, то не отвлекай от дел, мне еще забор делать.
Бобров посмотрел на груду досок, почесал репу и решил:
- Слушай, Лех, а давай я тебе нормальный штакетник подгоню, вместе с подсобником толковым, а ты мне договора на поставку по молоку прошерстишь.
- По-дружески? – прищурился Богданов.
- Ага, — кивнул фермер, — Ты мне не враг, а значит, мы подружимся. Так что? По рукам?
В итоге день выдался плодотворным. Богданов быстро проверил все договора на поставку молока, выдал бесплатную консультацию не только Боброву, но и его суровой бухгалтерше, которая хоть и поначалу поглядывала на молодого человека с опаской, но потом прониклась уважением и клятвенно пообещала проконтролировать изменение всех необходимых пунктов.
Затем вместе со странного вида мужичком, они разобрали старый штакетник, а потом поставили свеженький, красивый заборчик, только лишь крась и любуйся. Пока плотник по кличке Степаныч ловко орудовал инструментом, Богданов смотрел, помогал и мотал на ус, чтобы в следующий раз не ударить в грязь лицом.
И все это чушь, что в его возрасте стыдно учиться мастерить и строить. Учиться никогда не поздно, и не стыдно. А ведь так приятно, когда в доме Лизы появляются вещи, сделанные его руками. Так можно вполне вообразить, что это и его дом тоже.
К вечеру Бобров позвал Алексея в баню.
Вообще, Богданов не любитель подобных мероприятий, но вливаться в местную тусовку надо, потому что здесь не каменные джунгли города, где за деньги можно получить все что пожелаешь. Тут в Трудолюбовке больше в цене человеческий актив, а точнее, присущая этом активу отзывчивость и взаимовыручка. С недавних пор, Богданов и сам стал ценить эти качества, и понял, что в современном мире они на вес золота.
В бане было жарко, душно и неожиданно тесно.
- Здорово, мужики! – гаркнул Бобров, подталкивая Алексея на самую верхнюю полку, — В нашем полку прибыло. Прошу любить и жаловать – Леха.
- А-а-а-а, это тот самый парень Лизоньки Григорьевой, — протянул человек в банной шапке и усмехнулся, — Ну, здравствуй, Леша.
В нем Богданов, к своему изумлению, узнал местного участкового.
- И вам не хворать, Константин Иванович.
- Зачем же так официально?! – возмутился Лопаткин, — Я ж не при исполнении. Слышь, ты самогон будешь?
- Отставить! – рявкнул рядом бородатый дед, — Чему ты молодёжь учишь, Лопаткин. Не стыдно тебе?
- А я что? Дед Никифор, у меня только свойский…натурпродукт. Можно сказать – эликсир жизни! Для организма после баньки очень пользительно.
- Ага. Сосуды разжижает, — заржал Бобров, — Лешка, не слушай его. А ты, Костян, бутылку-то прибери, не дай бог Вика узнает – все Ленке твоей доложит. И не спасет тебя тогда даже каталажка.
Как ни странно, сидеть в бане и слушать шутливые перепалки друзей Алексею понравилось. Особенно он оценил бадью с холодной водой во дворе, в которую мужики после парилки по очереди окунались, чтобы отфырчавшись снова забежать в парилку.
- Ну, как? – спросил после очередного такого захода Бобров, —Нравится тебе у нас?
- Нравится.
- Останешься?
- Останусь.
- Ха! – крякнул, как всегда не к месту, уже слегка окосевший от самогона Лопаткин, — Останется, если Лизка не прогонит. Уж, сколько мужиков к ней клинья подбивали, ни один не смог добиться.
- Костя, замолкни! – бросил Дима, — Не обращай на этого болтуна внимание. Он как выпьет, лишь бы языком чесать. Как баба, ей богу.
- В чем-то он прав, — неожиданно для самого себя проболтался Богданов.
Дед Никифор, что до этого молча курил и наблюдал за передвижением яркого маячка спутника на ночном небе, философски заметил:
- Даже разбитую вазу можно склеить, а если это делать аккуратно, с особой нежностью и любовью, но трещин будет почти не видно. Пройдут года, и когда ты станешь, каждый день смотреть на эту вазу — поймешь, что уже и не замечаешь этих трещин.
Глава 20 Мечты сбываются
Вот уже третью неделю господин Богданов живет у нас.
Спит на веранде.
Носит старые трико моего покойного мужа.
Трескает пироги.
И, похоже, совершенно не собирается восвояси.
Я сегодня за завтраком тактично у него поинтересовалась: не ждут ли его там, в городе срочные адвокатские дела, клиенты, небось, затосковали.
- Не-а, - был мне ответ, - Там Серафима все взяла в свои руки. Перехватила все мои дела и зарабатывает.
- А, ты я смотрю, хорошо устроился за ее счет, - не удержалась от язвительного комментария я, - Взвалил все на женские плечи, а сам тут прохлаждаешься.
Богданов даже пирожком подавился от моего ледяного тона. Но не растерялся, запил его вишневым компотиком, пожевал, проглотил и спокойно ответил:
- У Серафимы сын болеет. Она деньги на реабилитацию собирает. Я ей отдал самых богатых клиентов.
- Что ж ты ей денег не дал, для больного ребенка?
- А не берет она! – начиная злиться, бросает он, - Представляешь? Гордая.
- Странно, - тушуюсь я, - Я ради своего ребенка и про гордость забыла.
Богданов насупился, явно не собираясь обсуждать свою помощницу. Да, собственно, он понял, что дело не в ней, и я не просто так завела этот разговор, но упорно продолжал набивать желудок пирожками, делая вид, что так и надо.
Это теперь его любимая тактика – уходить от ответов.
Чего он добивается?
Думает прижиться тут у нас?
Раньше я бы посмеялась над таким предположением, а сейчас стала подмечать многие вещи. Например: за эти недолгие три недели Богданов успел обзавестись в Трудолюбовке друзьями, работой и даже машиной. Теперь подле нашего дома стоит побитая жизнью серебристая «Нива» Не представляю, как Алексей на ней ездит после своей роскошной иномарки, но он не жалуется, а наоборот нахваливает свое приобретение.
- К осени ближе я еще прицеп куплю и тогда заживем. Поедем на рынок картошки купим на зиму и полтушки поросенка, - рассуждает он, а у меня глаза на лоб лезут от его мыслей.
На черта ему полтушки порося и куда он его денет, если у меня морозилки нет, уточнять не стала. Это ж ему нужен этот поросенок, а не мне.
А вообще, перемены в мужчине не просто настораживают, а вызывают искреннее изумление и, чего уж там, восхищение.
Не думала, что ради меня и Кати он может так сильно измениться.
Куда подевался джентльмен в белоснежном костюме, который привык, что весь мир лежит у его ног? Вместо него, на свет показался вполне себе обычный мужик, которому не зазорно и в грязи поковыряться.
Пару раз Алексей мотался в город по каким-то серьезным загадочным делам. Я, разумеется, у него не спрашивала и отчет не требовала. Он сам отчитывался, словно мы с ним уже женаты и он как примерный муж мне обо всем докладывает.
- Вчера квартиру свою сдал, - сообщил он мне сегодня, за завтраком.
- Зачем? – обалдевшее уставилась на него, - А жить-то ты, где будешь?
- Как где? Здесь. Или ты меня гонишь?
- Нет, но…, а как же твоя работа, мама?
- Работа не волк, в лес не убежит, - промурлыкал, непонятно отчего довольный Богданов и, пользуясь тем, что на кухне нет вечно снующих детей, придвинулся ко мне ближе, - А мама уже подумывает перебраться к нам сюда.