За хлюпика Соловья Марьяну дали премию. А нам с Мими и Колей ничего не дали. Но Марьян с нами поделился.
Зато нам было велено не смущать честной народ. И мол, коли обручены, живете в одном доме, то и нечего время тянуть.
— Честным пирком да за свадебку! — постановил князь Всеволод.
Внешне и не скажешь, к слову, что князь. Мужик как мужик. Внешне — просто возрастной бизнесмен или политик. Никаких корон и держав. Обычный дядька, выглядит словно топ-менеджер крупной компании или мэр. И кстати, хотя Колобок говорил когда-то, мол, князь до женщин падкий, масленым взгляд правителя не был. Ну или я не в его вкусе.
— Мы пока не можем! У меня родители в другом мире, — попыталась я донести свою позицию. — И вообще, я не…
— Цыц! — шикнул на меня, стоявший рядом пузатый поп. В смысле, священник. — Ты как с князем разговариваешь? Сказано — свадьба, значит, свадьба!
— Простите! — испугалась я. Кто их, этих князей и иномирных священников, знает. — Я просто из другого мира, и я не…
А князь вдруг гаркнул во всю глотку:
— Марфу́тка! Подь сюда! — И вот в этот миг он был типичный сказочный правитель.
В зал ворвалась толстенькая симпатичная тетушка с огромной связкой ключей на поясе.
— Слушаю, князь-батюшка, — поклонилась она ему.
— Вот тебе, Марфа, девица-красавица. Чародейка избушки-пекарни Мимоходом. Вот тебе жених ее, витязь-чародей из другого мира, охранитель чародейки и избы. Чтобы к вечеру свадебный пир организовала нам. Нарядить. Поженить. Одарить. Свадьбу отметить с народом. Если успею, загляну в храм, свидетелем буду. Ежели нет, пир посещу.
— Батюшки-светы! — всполошилась ключница. Это же она, да? — Да кто же так делает? И пир⁈ И нарядить⁈ Да не успеем же! И почему я-то?
— Ты мне сказки эти свои рассказывать бросай. Не успеем, так они ж сбегут со своей избушкой. Знаю я молодежь. А мне разврат в княжестве не нужен. Живут они под одной крышей. Обручены. Не успеем глазом моргнуть, как всякими непотребствами начнут заниматься. А мне потом в глаза людям смотреть, что я позор эдакий пропустил.
— А, ну так-то да. Тогда надо бы, конечно…
Мы с Марьяном переглянулись. Поту́пились. Таки да. Удержаться от непотребства становится все сложнее. Кажется, я покраснела.
— Вот! — заметил это князь. — Видишь⁈
— Вижу, князь-батюшка. Как не видеть? Дело молодое.
— Так что доставай, Марфутка, скатерть-самобранку. Вынимай из закромов сарафан свадебный для чародейки-искусницы Яны, да кафтан богатый для жениха ее, витязя-чародея Марьяна.
— А кольца? — спросил поп густым басом.
Я забыла про него, так как он все стоял да молчал. И сейчас аж подпрыгнула от неожиданности.
— А кольца — княжий подарок молодым будет. Марфутка, скажи Миро́ну, что я велел принести комплект обручальных колец зачарованных.
— Благодарю, — церемонно поклонился Марьян.
Я решила, что так как сама правил местных не знаю, то буду повторять за ним. Что и сделала.
— Спасибо, — тоже поклонилась и, подумав, добавила: — Князь-батюшка.
Тот фыркнул, догадавшись, что я теряюсь и не знаю, как необходимо поступать.
— Ох уж эти чародейки… Вечно избушки понаберут себе постояльцев в других мирах, а те и знать не знают и ведать не ведают, что да как в Китеж-граде нашем старинном и волшебном. Не бывала же тут раньше, чародейка? До знакомства с Мимоходом.
— Нет. Но я сказки читала, — улыбнулась я. — А волшебства в моем мире совсем нет.
— Вот и я о том же, — вздохнул князь Всеволод. — Марфутка, добавь к княжеским дарам книги с историей и мироустройством Китежа и царства нашего. И сказки. Да приличные! Смотри мне! Подарочные издания с картинками найдут пусть для молодых чародеев. Ну и проследи, чтобы доложили все, что требуется, как всегда. Чародейка-то поди бесприданница, как это обычно водится. Избы других и не берут.
Я сделала круглые глаза. Снова поклонилась и поблагодарила.
А позднее спросила у тетушки Марфы, а почему бесприданницей-то меня князь обозвал? И почему — «как обычно»?
— Так вестимо то ж. Избушки, они ж ищут себе симбионтов. Тех, кто в них навсегда перейдет и поселится на веки вечные. А те девицы, у которых имущество богатое, дома, деньги в банках, — свое добро не бросят. Не пойдут налегке с одной сумой жить в избушку на курьих ножках да развивать дело ее.
— О как! — озадачилась я.
— Вот ты ж поди тоже без своего дома, без работы, которая держала бы тебя?
— Да. Но у меня есть своя комната в доме у родителей.
— Так не твое то жилье, а их. А своего у тебя, видать, ничего и нет, раз чародействуешь теперь в волшебной избушке на курьих ножках и симбионтом ее стала. Как есть — бесприданница. Вот князь и помогает таким. Это государева программа для поддержки и развития…
— … малого бизнеса, — закончила я.
— Вроде того. Так, идем за мной, сарафан свадебный красный будем подбирать по размеру. И кокошник надо бы. Ох уж эта современная молодежь.
Она еще что-то бурчала добродушно, уводя меня в костюмерную, что ли. Или кладовую? Не поняла.
Как-то все тут странно устроено. То местные жители разговаривают нормально и вполне современно. То вдруг срываются на такой… старинный говор, словно в кино. То опять нормально. Князь вот выглядит современным и понятным мне бизнесменом или политиком. Почти как Кощей. Только изобилие крупных старинных драгоценностей намекает, что тут что-то не так. И разговаривали оба нормально.
Но потом князь вдруг словно роль отыгрывал в какие-то моменты. Как будто его положение обязывает.
И Марфутка эта. Обычная немолодая женщина в обычной одежде, только что с ключами. В общем, странноватенько. Но атмосферно.
Спустя три часа, совершенно офигевшая, я стояла в центральном храме Китежа. Облачена я была в роскошный парчовый наряд ярко-алого цвета в старинном стиле. Никаких белых платьев.
Аж хрустящая плотная красная парча, отделанная золотом по подолу и декольте у сарафана, если уместно так назвать приталенное длинное платье без рукавов. Под него рубашка, тоже красная, с пышными рукавами и узкими тугими манжетами, но из атласа. На голове красный же кокошник, изукрашенный мелким речным жемчугом. Волосы мне заплели в косу и еще прицепили к ней какую-то странную штуковину — тоже расшитый жемчугом декоративный предмет, нако́сник