— Да, я Грощенко.
— Мы вас вынуждены задержать в связи с тем, что вы длительное время уклонялись от прописки и не становились на военный учет. Надо выяснить некоторые обстоятельства, связанные с этими вашими действиями. Если эти обстоятельства окажутся очевидными и никак вас не компрометирующими, вы получите возможность сразу же возвратиться к исполнению своих обязанностей.
Грощенко молча кивнул. Так же молча он занял место в машине между Ковалевым и Стрелковым.
Пока ехали от Кедрозера до Петрозаводска, Грощенко молчал. Молчали и они. А если и перекидывались несколькими фразами, то о таком, что не имело никакого отношения к делу. В Кондопоге сделали остановку. Ковалев ненадолго вышел из машины и вскоре возвратился. Под вечер приехали в Петрозаводск. Поскольку санкции прокурора на задержание Грощенко не было, а все должностные лица давно уже разошлись по домам, создалась довольно странная ситуация — куда девать задержанного? Стрелков даже предложил поместить Грощенко в номере гостиницы. А утром, мол, с ним поговорим.
— Как, люкс ему предоставим или обыкновенным номером ограничимся? — спросил Ковалев. — Думаю, лучше люкс. Там уж обязательно телефон есть. По телефону ему позвоним. Мол, заходите на беседу. Только будет ли он ждать — вот в чем вопрос. Не найдет ли необходимым отбыть в неизвестном направлении.
— Дело ясное, — сказала Хвостова. — Я принимаю решение о задержании Грощенко. По-иному поступить нельзя.
И вот наступила минута, когда по одну сторону стола села Зоя Михайловна, старший следователь городской прокуратуры, а по другую, на прикрепленном к полу табурете, задержанный. Хвостова знала, что даже признание подозреваемого не может быть поводом к обвинению, что его вину надо еще доказать, что для этого надо получить данные экспертизы, касающиеся тех пятен, которые были обнаружены на кителе и рубашке, собрать показания свидетелей, провести не одну очную ставку, не одно опознание. Но это потом. А сейчас… Как подойти к этому парню, с пристальным вниманием рассматривающему свои коротко остриженные ногти и, по-видимому, не испытывающему особого волнения. Какой метод допроса? И она решилась.
— Вот что я хотела у вас спросить, — глядя ему прямо в глаза, медленно проговорила Зоя Михайловна, стараясь, чтоб каждое слово проникло в глубину его сознания. — Скажите мне коротко и ясно: это вы двадцать девятого июня нынешнего года убили в парке Валентину Андреевну Кривотулову?
— Я не совершал этого! — воскликнул он и привстал.
— Нет, так мы ни до чего не договоримся, — сказала следователь тихо. — Не нервничайте, ничего не утверждайте, а только рассказывайте, а я буду доказывать. Вам советую припомнить все, что произошло с момента вашего выезда из Кеми. Особенно внимательно восстановите в памяти, откуда вы возвратились в гостиницу в три часа ночи двадцать девятого июня, почему сушили свои документы, в частности пропуск в гостиницу. Припомните и то, с кем вы могли видеться на вокзале, а потом в парке культуры, кого вы могли видеть, кто вас мог видеть?..
— Я не совершал этого.
— Очень может быть, что это совершило третье лицо. Но то, что в эту ночь вы шли с Валентиной, — бесспорно. Подумайте хорошенько. Припомните заодно, по какой причине вы затягивали прописку в Кедрозере, по какой причине вы сразу же отдали в стирку свое платье и почему исчез ваш белый плащ. Обо всем этом подумайте, а потом мы снова встретимся здесь для разговора.
Через час разговор возобновился. Следователь, оторвав взгляд от какой-то справки, сказала:
— Поскольку вы интересуетесь криминалистикой и даже делаете выписки из книг по этим вопросам, то, вероятно, знаете, что такое группа крови?
— Знаю.
— Вот-вот. И еще вы, бесспорно, знаете, что каждый преступник, и новичок и профессионал, обязательно оставляет следы. Обязательно.
— Я не преступник и поэтому не оставлял следов.
— Хорошо. Тогда объясните следствию такое обстоятельство. Почему те пятна, которые обнаружены на вашем кителе и обшлагах рубашки, при анализе оказались кровью?
— Порезался как-то, вот и испачкал одежду.
— Возможно, когда-то с вами и бывало такое. Но причина не в этом. Я же вас не случайно спросила о группе крови. Так вот: группа крови у вас и у Кривотуловой различная, а пятна на вашем кителе идентичны группе крови убитой вами девушки. Так что дело не в том, что вы когда-то порезались. И еще раз прошу вас припомнить, куда девался ваш светлый плащ.
Так девять часов с перерывами шел этот допрос. Под конец, когда Грощенко вновь занял свое место в одном из кабинетов, Зоя Михайловна сразу поняла, что он уже проиграл поединок с самим собой.
— Я хочу сделать заявление.
— Пожалуйста.
— Да, это я убил девушку по имени Валя.
— Что ж, признание всегда лучше бессмысленного запирательства. Подпишите этот короткий протокол, а к подробностям вернемся завтра.
ФИНАЛ
— Пройдем проходным двором и сразу выйдем в парк, — сказал Ковалев. Они с Аристовым повторяли тот маршрут, который Грощенко, по его словам, проделал в ту ночь с Валентиной. Сейчас шли вдвоем, потом этим же путем проследуют Хвостова с Грощенко, с конвоем, конечно. Это даст возможность с наибольшей точностью восстановить всю картину преступления и составить представление о том, насколько искренен преступник в своих показаниях, насколько точно излагает он детали, и, главное, то, почему он пошел на убийство.
— Ты говоришь, пройдем проходным двором. Но, во-первых, они шли кружным путем, а во-вторых, Николай, я лично не люблю проходных дворов. Лучше по прямой. Почему не люблю? Потому что жулье любит. Этот не шел через проходной, но вся его жизнь — сплошной проходной двор, цепь попыток уйти с прямого пути. Все тянуло его куда-то в сторону, чтобы покороче, полегче, вот и дошел…
— Вы уже читали его показания?
— Читал.
Эти показания были подробными и, казалось, являлись полным признанием человека, решившего больше не запираться.
— Пишите, — сказал Грощенко наутро, — я расскажу все как было. Только, пожалуйста, меня не прерывайте. Потом я отвечу на любой ваш вопрос.
— Что ж, договорились, — сказала Зоя Михайловна. — Но прежде чем мы выслушаем ваши показания, необходимо выполнить следующую формальность. Я раскладываю перед вами шесть фотографий девушек. Скажите, пожалуйста, какая из них Валя?
Грощенко совсем недолго рассматривал фотографии, а затем молча указал на второй снимок, немного подумал и дотронулся также до шестого.
— Хорошо. Так и запишем: «Из шести представленных мне фотографий девушек я на фотографиях номер два и номер шесть хорошо узнаю девушку Валю, которую я убил в ночь с 28-го на 29-е июня 1960 года». И все. Подпишите. — Он подписал. — Теперь рассказывайте.
И Зоя Михайловна приготовилась записывать.