Европейские атомно-энергетические регуляторы объединяет WENRA. А ENSREG, созданная Еврокомиссией в 2007 г., выступает в качестве экспертного органа по ядерной безопасности.
Существует, хотя и неформализованная, сеть контактов для оперативного обмена информацией в ядерных чрезвычайных ситуациях, действующая между Японией, Китаем и Южной Кореей.
Нельзя назвать абсолютно беспочвенными опасения, что данные, получаемые в ходе открытого обмена информацией в ядерно-энергетической сфере, могут быть использованы в конкурентной – и особенно геополитической – борьбе. Пример чему – сравнительно недавние информационные вбросы на Западе о низком уровне безопасности китайских атомных технологий.
Разумеется, вероятность нечестной игры существует, и отнюдь не ничтожно мала. Но надо также отдавать отчет, что подобные действия рано или поздно обернутся против тех, кто их совершает. Хотя бы потому, что дискредитация любого отдельно взятого участника мирового атомного рынка неизбежно ретранслируется на всю отрасль, давая противникам ядерной энергетики дополнительный повод вновь заговорить о тотальной уязвимости существующих систем защиты и вредоносности отрасли для окружающей среды. Со всеми вытекающими отсюда последствиями для развития и совершенствования любых атомно-энергетических проектов.
Финансирование проектов
Ранее мы неоднократно касались темы капиталоемкости атомно-энергетических проектов. В решении этой проблемы – едва ли не второй по важности после обеспечения безопасности – также сложно переоценить роль международного сотрудничества. Это может быть как содействие привлечению финансирования, предоставление гарантий по кредитам, так и организация консорциумов для совместного владения и управления активами.
Например, ЕБРР предоставляет финансовые, юридические и административные услуги для таких проектов, как Nuclear Safety Account (NSA), Международный чернобыльский фонд «Укрытие», а также фонды содействия выводу из эксплуатации АЭС «Богунице» (Словакия), Игналинская АЭС (Литва), АЭС «Козлодуй» (Болгария).
Модернизация ряда АЭС в Центральной и Восточной Европе осуществляется за счет долгосрочной $1,4-миллиардной кредитной линии Европейского инвестиционного банка.
Кроме того, ЕС участвует в финансировании мер по ядерной безопасности в рамках таких программ, как TACIS (страны СНГ) и PHARE (Восточная Европа, включая страны Балтии).
Великобритания и Франция совместно финансируют строительство исследовательского реактора Jules Horowitz мощностью 100 МВт во французском Кадараше.
Иными словами, существуют различные многосторонние механизмы и инициативы для финансирования атомных проектов как на национальном, так и на международном уровне.
Но при всей логичности и обоснованности привлечения помощи государства, нескольких государств или межгосударственных структур для реализации дорогостоящих атомно-энергетических проектов, нередко их воплощение в жизнь становится результатом консолидации бизнеса – тактического объединения конкурирующих энергетических концернов из разных стран с целью создать компанию или механизм, способный придать новый импульс мировому атомному рынку.
Так, в 1970 г. British Nuclear Fuels, немецкие RWE и E.ON и Ultra-Centrifuge Nederland учредили Urenco – компанию, ставшую одним из мировых лидеров по обогащению урана.
Другой пример – привлечение американской NuScale Power (разработчик ММР) инвестиций со стороны южнокорейской GS Energy. Таким образом, первая обеспечивает себя финансовыми ресурсами для дальнейших исследований, а вторая – стремится получить доступ к передовым технологиям ММР.
Показательна и история с Framatome, изначально совместного предприятия Schneider, Merlin Gerin и американской Westinghouse Electric. Отсюда и полное название – Franco-Américaine de Constructions Atomiques. В середине 1970-х Framatome была единственным производителем ядерных реакторов во Франции. А в начале XXI в. компания стала основой французского атомно-энергетического гиганта Areva (ныне – Orano). Примерно в те же годы началось ее сотрудничество с японской Mitsubishi Heavy Industries (MHI). А в 2018-м, когда соответствующий бизнес был в результате реструктуризации выделен из Areva, именно MHI стала крупным акционером Framatome, вновь обретшей и самостоятельность, и первоначальное название. Таким образом удалось сохранить важный атомно-энергетический актив, а взаимодействие Франции и Японии на мировом атомном рынке приобрело новый импульс.
Приведенные примеры показывают, что международные коммерческие партнерства в атомной отрасли могут быть успешными, особенно когда они сфокусированы на конкретных нишах и сегментах цепочки создания стоимости (обогащение урана, производство компонентов, разработка новых технологий), а не только на строительстве АЭС «от и до», где риски и затраты особенно высоки.
Вызовы и перспективы
При всей значимости для отрасли международного сотрудничества крайне неосмотрительно недооценивать те вызовы (по большей части неэкономические), которые могут помешать как международным коммерческим партнерствам, так и взаимодействию разных стран друг с другом или с привлечением межгосударственных институтов.
Когда речь идет о таких чувствительных сферах, как ядерная безопасность и/или нераспространение ядерного оружия, наличие и тем более обострение геополитических разногласий могут роковым образом отразиться на межгосударственном взаимодействии в сфере атомной энергетики. Особенно если по приоритетности национальные интересы уступают геополитическим доктринам, а усилия по укреплению доверия между странами сводятся на нет из-за недостаточности предоставляемой информации.
Уместно вспомнить историю с проектом АЭС Hinkley Point C в Великобритании, который изначально должны были реализовать французская EDF и китайская CGNPG. Инвестиции последней имели критическое значение, учитывая высокую стоимость и риски строительства подобных генераций. Кроме того, в дальнейшем предполагалось участие китайских атомщиков в других британских ядерных проектах, таких как Sizewell C (где доля CGNPG могла достичь 20%) и Bradwell B (здесь CGNPG имела шанс стать мажоритарным акционером с 66,5% и использовать собственную технологию – реактор Hualong One).
Но в 2019 г. CGNPG попала под санкции США – американским компаниям было запрещено сотрудничать с ней из соображений национальной безопасности. А в январе 2022 г. уже британское правительство приняло ряд решений, которые фактически привели к исключению CGNPG из ядерной программы Великобритании.
В Hinkley Point C китайцы формально сохранили свою долю, но был введен контроль над доступом специалистов из КНР к чувствительным технологиям и данным. Что касается Sizewell C и Bradwell B, то там никаких следов участия CGNPG уже не осталось. При этом последний из упомянутых проектов был фактически заморожен.
Этот кейс ясно показывает, насколько уязвимыми могут оказаться даже самые масштабные и амбициозные проекты международного сотрудничества. Коммерческие и технологические выгоды нередко отходят на второй план, когда в дело вмешиваются геополитика и стереотипы блокового мышления. Еще один немаловажный вывод – высокая зависимость от упомянутых факторов систем и принципов регулирования, позволяющая в нужный момент менять правила и подходы в угоду «политической» целесообразности.
4. Экология, устойчивое развитие и борьба с климатическими изменениями
Очевидно, что внедрение технологических решений, позволяющих окончательно устранить сомнения в безопасности атомной энергетики и обеспечить абсолютно безвредную для окружающей среды утилизацию ядерных отходов, едва ли возможно без объединения усилий всего мирового сообщества. Особенно если учесть, что, наряду со значительным научным и промышленным потенциалом (которым в одиночку не обладает никакая, даже самая развитая страна), выполнение такой задачи потребует