Та, кого я считала негодной актрисой, на движущуюся камеру виртуозно заблестела слезинками в уголках глаз.
Выглядело так непритворно, столь ранимо, что даже я поверила.
Хотя уже понимала — без гаданий на кофейной гуще или по чайному листу — о какой непочтительной младшей на всю страну говорит чудо-юдо-рыба-кит.
— Невозможно поверить, чтобы кто-то обошелся с вами так грубо, — с придыханием выпалил молодой человек. — Не осмеливаюсь спросить, кто же это был.
— Не могу назвать имя, — вздохнула звезда. — Вы же понимаете…
— Конечно-конечно! Спасибо за вашу честность — это было чрезвычайно смело и трогательно.
Фанатам на то, чтобы вычислить грубую младшую, что довела до плача в прямом эфире их богинюшку, понадобилось два дня.
Точнее, уже тем же вечером были выдвинуты предположения, а ко второму дню армия поклонников глазастой рыбы вовсю швырялась обвинениями в адрес этой вороны.
Мэй-Мэй в их устах из младшей сестры Поднебесной, юного дарования и надежды нации (это после «Воззвания к высшим» ко мне прикрепили) стала заносчивой грубиянкой без воспитания и манер.
«Дети в наши дни такие наглые», — самое мягкое, что про меня писали рыбные фанаты.
Сообщения появлялись так быстро, что было невозможно их все прочитать.
Да и незачем.
— Игнорируем, — сказала я родным.
И повторила — устами мамочки — нашим сотрудникам.
На своей страничке — там отчаянно отбивались от нападок мои «Крылья» — выложила только одно сообщение.
«Белое остается белым. Чистое не нуждается в очистке».
Можете считать, что я ударилась в философию. Причем на местный манер. Но писать длинно-пост или видео с объяснениями эта ворона не имела ни малейшего желания.
Тогда, на съемочной площадке, эта ворона взаправду «драконила» золотую рыбку. Выводила её на эмоции. Не на игру — на реальные чувства.
Я же ей — и всему сериалу — желала добра. Люди увидели бы в ней не свежемороженую миловидность, а актрису. Настоящую.
Не заменитель, идентичный натуральному, зато в яркой упаковке.
Не стану извиняться за это. Пусть хоть «отменяют» по всем каналам.
Окружающие видели в моих действиях океаническое спокойствие.
Какое ему дело до треска песчинок? Волны приходят и уходят, никто не способен встать на пути океана.
Эта ворона тонула в глубоком черном море злости. Я, что давала себе сотню зароков: не ждать от людей многого, не выделываться, чтоб не «спалили»… Множество прочих «не».
Всё — псу под хвост. Рыбине под чешую блестящую.
Мамочка явно что-то понимала или чувствовала. Потому как у нас на столе зачастила рыба-белка. Это такой старинный рецепт, где по обеим сторонам рыбьего филе делают надрезы ромбовидной сеткой, затем рыбу панируют в крахмале и жарят в большом количестве масла.
При жарке крахмал запекается и фиксируется, надрезанные кусочки филе заворачиваются и топорщатся, смутно напоминая беличий хвост.
Действительно, что-то такое эта ворона не прочь бы провернуть с монгольской селедкой из бескрайних степей. Чтоб ей навернуться в воздушных боях…
Но нельзя, закон воспрещает.
Слава Мирозданию, что батя в самый жаркий период был вне цивилизации. Озеленял и укрощал пустыню Му-ус.
Я злилась. Не столько на рыбину, сколько на саму себя. Те же грабли, ну серьезно! На них ещё вырезано крупным шрифтом на нескольких языках: «Добрые дела». Любой дурак ведь знает, что они наказуемы.
Но ворона же птица умная!
Сделала из китайской куклы Барби актрису? Довольна собой?
Получи в лобешник благодарочку!
Внешность на миллион, адекватности — на полушку.
Любое моё возражение после слезной исповеди сей мечты любого рыбзавода только добавило бы масла во фритюр. Только общественность в нем не рыбу бы запекала, а ворону.
Неуважение к старшим — здесь почти преступление.
Довела до слез «богинюшку» — это ж невзлюбись трагедия!
От вороны ждали извинений. И от родителей, что дурно воспитали дитя, ожидали публичного раскаяния.
Ждите. Я не возражаю.
Обещанного три года ждут. Не обещанного — вечность.
Морально ворона подготовилась, что Хэндяня не будет.
Бравировала: ура, летний отдых, как у всех нормальных людей.
В студии Хэндянь решили иначе. Сказали — по громкой связи — что им важнее навыки, чем слухи.
Это не звучало, как утешение.
Как признание способностей — очень даже да.
Дальше были съемки.
Несколько утечек во время и между сцен. Конечно же, совершенно случайных.
Ведь все мы верим, что студия-владелец нескольких сотен гектаров с декорациями округ может допустить случайный слив. Или негласное проникновение чужаков на свою (тут уместен жирный шрифт) площадку.
Я ведь даже машину спокойно бросала на наружной парковке, забирая с собой и «воспитателя» Шу, и «водителя» Цуна. Это после того, как мне возле отеля расписали лобовое стекло красной краской. Умного ничего не накарябали, а оскорбления опустим.
Машину заменили. Ворону со всем штатом переселили: на виллу, принадлежащую киностудии.
Малевщика искали, но не нашли: человечек догадался напялить маску, бейсболку и перчатки. Последнее, чтобы с выброшенного баллончика с краской не сняли «пальчики».
Маме мы не сказали. Эта ворона запретила: нечего моей замечательной лишний раз из-за нездоровых людей расстраиваться.
В «утёкших» моментиках показали и Мэй-Мэй. Среди актерского состава, что в народе сразу же назвали «убийственным».
Нельзя столько крутых актеров помещать в один сериал, у зрителей же от восхищений сердечко ёкнет! И не заведется потом.
Красивыми тизерами тоже начали заранее подкармливать.
Как тут принято, устроили пресс-конференцию. По завершению съемок, через день после праздничной вечеринки. Когда все были уставшие, но довольные.
На пресс-конференции ворона не присутствовала. Это уже почти традиция, не стоит нарушать.
Если бы настояли — пошла бы. Превратилось бы действо в шапито на выезде. Цирк со зверюшкой — с воронушкой. Все бы лезли с вопросами, мелькали фотовспышками, провокация бы шла за провокацией.
А ворона в ответ швырялась бы «перьями»: «Без комментариев».
Нюанс в том, что о журавлях, ради возвращения которых сняли дораму (а ещё собрали охочих до сенсаций журналюг), мало кто вспомнил бы.
И зачем такое счастье?
Но гигант индустрии на то и гигант, чтобы не замечать мошкару и пиявок. Это не про ворону, а про всяких писак.
Мне сказали: «Спасибо за отличную работу, об