— Я в порядке, — поспешила успокоить и партнера по забытой нами партии вэйци, и зрителей. — Свежа, как утренняя роса.
«Прокачиваю сопротивление к ядам», — рвалось с губ, но я сдержалась.
Вдруг это так не работает? Получилось бы, что эта ворона обманывает всех этих людей.
Их там собралось нормально: что-то семизначное в углу экрана. А нет, уже восьмизначное.
Нормально, растем.
— Утренняя роса, закругляемся, — махнул рукой наш Т-1000. — Уважаемые, вы же доску сможете заснять? Мы вернемся к партии, когда гнус призовут к ответу. И доиграем. Как бы они ни таились. В сколь глубокую нору ни забились. Так будет. Всё, мы закончили. Мелкая, обещай, что заедешь на осмотр в больницу. Я-то привычный, а ты дряни надышалась.
«Какой он заботливый! Но грозный. Мне бы такого старшего брата!» — успела я выловить строчку в чате, прежде, чем меня рывком подмышки подняли.
Что и требовалось доказать: этой личности простят всё и даже больше. Встроенные фанатские фильтры в глазах одних. Ослепительное сияние звезды первой величины слепит других.
Дядя Бу остановил съемку. Сотрудники остановили трансляцию. Понабежали — всем составом — проверять моё самочувствие.
— Я в порядке, в порядке, спасибо, — заверяла я всех и каждого. — Вы были великолепны, — персональный комплимент Кевину. — Прям ух!
— Девочка, я не шутил, — нахмурился актер. — Тебе нужно в больницу. А эти… В городе-крепости я был ребенком. В детстве завязывать знакомства легче легкого. Сама понимаешь. Тварей найдут. Зуб в заклад не дам, на слово поверишь?
Хмурый вид сменился шальной улыбкой. Вспомнил наш с ним утренний кофе? Судя по гарантиям, да.
Переходы от настроения к настроению у него, конечно, наибыстрейшие. Опыт актерской игры и вхождения в роль чувствуется.
Кивнула с серьезным видом. Сомневаться в моем личном жидкокристаллическом роботе? Ну уж нет!
С площадки мы действительно поехали в больницу. Точнее, в ту дорогую частную клинику, где лежал сторож Чан. По пути заехали в отделение банка.
Эта ворона рвалась к отважному дяденьке, чтобы поделиться с ним добрыми словами и напутствиями от моих зрителей. Дать понять, что его доблесть не была напрасна.
Когда господина Чана увозили, он выглядел (со слов режиссера Яна, который примчался на вызов) уставшим, подавленным.
Думаю, глядя на манекен перед горящим строением, дяденька и впал в упадническое настроение. Представил, как мог сгореть заживо — из-за качественного куска пластика с начинкой. Что бы ждало его маму, жену, ребенка?
Это ворона знает, что мы бы ни за что не оставили без поддержки семью героя. Но откуда сторожу было знать об этом?
В обычной конторе выплатили бы стандартную компенсацию, и думать забыли бы. Не факт, что сразу. И вдвойне не факт, что не попытались бы найти лазейку, как не платить ничего. Скажем, свалить всю вину на пострадавшего. А что? Ему же уже всё равно.
Это общество нуждается в доброте. Остро, отчаянно…
Дождется ли? Хватит ли крохотных «инъекций» добра от вороны? Или все мои старания — что мертвому припарка?
Эх, что-то и меня пробило на думки безрадостные…
Не иначе, реакция на больницы и врачей. Встревоженная моя заставила пройти осмотр. И тихонько ругалась сама на себя, что позволила мне этот стрим провести.
Всё-таки считается, что ответственная взрослая в нашей паре — это она. А пошла на поводу у дочурки. О чем сожалеет, и очень надеется, что эта моя авантюра обойдется без последствий.
Вежливые до безобразия работники частной клиники заверили: предварительные результаты осмотра хорошие. Но понаблюдать бы, дождаться результатов анализов…
Эта ворона замотала головой. Какое наблюдение? Мы и так целый день потеряли. Да, павильон — всё.
Очевидно, что режиссера Яна нехило потреплет в шестернях госмашины. Сегодня мы его не увидим.
Но уже завтра — вперед и с песней.
У нас по сценарию куча съемок на натуре. Пока ответственные лица ищут новый павильон под аренду, остальные должны работать.
Какой-то там пожар не остановит железную поступь Терминатора!
Минутка занимательной истории: в оригинальной версии в создании звуковых эффектов для первого фильма участвовала сковородка. Чугунная.
И я б такой треснула (в мечтах) одну медработницу, что явно хочет «нарастить» длину чека за услуги…
— Если вдруг станет трудно дышать, мы вернемся, — решительно высказала я. — И если голова закружится. При любом признаке дурного самочувствия — всё бросим и приедем.
— Я принесу форму отказа от госпитализации, — недовольно выдохнула доктор, не переставая дежурно улыбаться.
Наверное, им за улыбки доплачивают.
Уф, сбежала из пыточной. Ужас, как некомфортно мне в роли пациента. Хотя тут сама нарывалась, и беспокойство родительницы обосновано.
Наш герой, к которому я так хотела попасть, оказался изможденным мужчиной неопределенного возраста. Худым и невзрачным. Он дышал тяжело, со свистом.
Хотя бы сам. Не с подключением к аппаратам…
По моему позвоночнику стекла липкая капля пота: пришло осознание, что этот человек здесь отчасти — из-за меня. Кто решил «принести» в мир кинокартину, которую нельзя снять на материковой части?
Вдох-выдох. Я не зажигала спичку. Не подбивала кого-то на негодяйство.
Нельзя тащить на своих плечах ответственность за всех и вся. Легко надорваться.
Поэтому — улыбаемся, искренне и легко.
— Дядюшка Чан, здравствуйте, — поприветствовала я.
— Нам следовало навестить вас ещё вчера, — подхватила моя замечательная.
И сжала чуть крепче мою руку.
Она лучше всех понимает моё настроение. И подчеркнутая вежливость, и жест — это её забота обо мне.
— Ак-х… — заскрипел господин Чан.
Пустой, словно потухший, взгляд.
— Пожалуйста, не нужно отвечать, отдыхайте! — торопливо выпалила мама, опережая меня.
Я же изучала сухие губы. Опущенные брови над низко нависшими веками. Трясущиеся (не видно, если не всматриваться) губы. Руки, комкающие больничную простынь.
Этот человек не казался героем.
Он выглядел… сломленным.
Эта ворона поторопилась. В своем порыве: доказать миру, что белый журавль крепок, его ничем не сбить с пути, я устроила трансляцию. Поступок сторожа — я рвалась донести его до всех, как пример самоотверженности.
А должна была сначала приехать в эту больницу. Взглянуть в тусклые глаза сторожа Чана.
И понять, ясно и четко: он не гордится собой.
Он терзается.
Мамочка шагнула вперед с подготовленным заранее красным конвертом. Мы ради этого и заезжали в банк. Вопросы студии решаться будут отдельно, после точной оценки ущерба.
В конверте — чек на крупную сумму. И ещё наличные, гонконгскими долларами. В той