Всем округом правили самураи, а даймё совершенно не интересовались делами правления; они жили со своими семьями или в своих поместьях, или вблизи своих резиденций и проводили время не столько в военных упражнениях, сколько в занятиях играми, чайными церемониями, поэзией, представлениями старинных театральных пьес, танцами и пением. Во всяком случае, они сильно поддерживали изящные искусства, и все прекрасные изделия из фарфора и бронзы, все оружие, металлические изделия, материи и вышивки, вызывающие теперь такой восторг в посетителях наших музеев, были, большей частью, исполнены по заказу даймё. Но, с другой стороны, эта изнеженная, бездеятельная жизнь не могла, конечно, способствовать поддержанию в них былой энергии и деятельности; что же касается их жен, то они были не больше как куклы. В замках даймё не было ни умственного труда, какой замечался при дворе микадо, ни обязанностей и физического труда, как у жен самураев, так что жизнь жен даймё была, пожалуй, по словам Алисы Бэкон, скучнее и бесцельнее, чем жизнь всех других женщин в стране.
Стесненные бесконечными правилами этикета, лишенные того возбуждения, которое дает физический труд или интеллектуальная деятельность, эти женщины не жили, а прозябали. Нет поэтому ничего удивительного в том, что даймё во время владычества сёгунов из рода Токугава выродились и физически, и умственно, так как в жизни женщины не было ничего, что могло бы их сделать подходящими матерями и женами сильных мужчин. Нежные, изящные, неестественные, ловкие на всякие пустячки, но неспособные к самостоятельным поступкам, они, правда, были во всех отношениях важными дамами с инстинктом благородства и чести, привитым им с детства, но долгие годы затворничества, раболепие сотен слуг, беспрестанное изучение сложных японских церемоний, соответствующих их положению, сильно отзываются еще до нынешнего времени на этих созданиях.
Алиса Бэкон говорит о них: «Им не хватает сил, тщеславия, ясности мысли, между тем как вся японская нация обладает всеми этими качествами в высокой степени. Правда, зато у них прекрасные манеры, у них есть уменье держаться, сильно развитое самолюбие и расовая гордость, вместе с скромностью, доходящей до самоунижения».
Алиса Бэкон знает их очень хорошо, так как в продолжение нескольких лет она была учительницей в существующем уже пятнадцать лет привилегированном училище в Токио, где сыновья и дочери аристократов воспитываются совсем по-европейски.
Последние поколения даймё опустились до такой степени благодаря своей изнеженной и роскошной жизни, что сёгуны династии Токугава с ними совсем уже не церемонились. Чтобы их крепче держать в узде и воспрепятствовать им принять какие-нибудь меры в пользу восстановления царской власти, сёгуны принудили их построить себе дворцы в столице Токио и жить там ежегодно в течение шести месяцев в непосредственной близости к сёгуну.
Им оказывались всякие внешние почести, но фактически большинство из них были только безвольными марионетками сёгунов. Гриффис так характеризует их: «…жажда чинов, титулов и почестей – это главная страсть японцев. Самые богатые даймё не жалели больших сумм и пользовались всякими протекциями в Киото, чтобы только получить новый титул».
Титулы и ордена и в современной Японии имеют большое значение, и даже теперь еще здесь в обычае посмертное пожалование титулов и орденов выдающимся деятелям.
В настоящее время в Токио, по крайней мере с внешней стороны, исчезли уже, по-видимому, всякие следы прежнего владычества кутов и даймё; исчезли также и обширные дворцы аристократии, еще двадцать лет тому назад окружавшие резиденцию сёгунов, обведенную стенами и валами, и составлявшие как бы аристократический городок (нечто вроде Сен-Жерменского предместья), подобного которому нет нигде в мире. Вместо дворца сёгуна внутри кольцеобразных стен находится теперь новый дворец императора; на развалинах уничтоженных дворцов даймё выстроены колоссальные новые здания министерств, школы, университет, а прежние обширные площади постепенно превращаются в парки и сады.
Только немногие дворцы избежали разрушения и по этим сохранившимся памятникам седой старины можно себе представить, как жили некогда даймё.
В длинных наружных постройках, которые образовали собою четырехугольные дворики, жили самураи, сопровождавшие своих начальников при поездках в столицу: а во внутренних домах, где все было просто, голо, низко, с обтянутыми бумагой деревянными рамами вместо стен, жили даймё.
Цветы их гербов исчезли с ворот, и вместо них там теперь красуется герб императора – хризантема; вместо самураев в пристройках квартируют японская кавалерия и артиллерия новейшего образца. Точно так же обращены ныне в казармы все гордые, многоэтажные, оригинальные крепости и замки в провинции.
В наше время бывшие хозяева этих построек и их семьи живут или в старинных японских домах, или в модных английских виллах, смотря по тому, какие у кого средства, так как большая часть их доходов при уничтожении феодализма была у них отнята вместе с поместьями. И это проделано было здесь с гораздо большей легкостью, чем в Европе. Да и чего нельзя было добиться у таких безвольных господ, тем более что некоторые более основательные даймё, горячие патриоты, дали первый толчок движению в таком именно направлении. Сацума, Ходзё, Тоса и Гицен подали прошение на имя императора, в котором они объявили свои поместья не частной собственностью императора, а собственностью государства и заявили, что готовы отдать их в распоряжение императора в любое время. Менее значительные даймё отлично понимали, что дни их власти сочтены и что всякое сопротивление бесполезно.
В сентябре 1871 года появился императорский эдикт, которым даймё всей страны созывались в Токио, где они должны были поселиться навсегда и жить уже как частные лица.
В своих замках, в обширных залах своих предков торжественно простились они со своими самураями и в сопровождении только нескольких слуг пустились в путь по направлению к Токио.
Их прежние поместья разделены были на провинции и отданы под начальство префектов. Таким-то образом был навсегда положен конец феодализму.
Даймё принуждены были отказаться даже от своих старых родовых фамилий. Титулы куга и даймё были уничтожены, и вместо них введены были новые ранги аристократии по европейскому образцу. Были установлены титулы князей, маркизов, графов, вице-графов и баронов, которые раздавались прежним даймё, глядя по