На узком плато, между внешним краем горы и кратером, диаметр которого равен почти одной версте, стоят несколько домиков, построенных из лавы, где живут священники и хозяева харчевен, в которых продаются съестные припасы и разные сувениры с священной горы.
Один из этих домиков превращен в храм; и у его входа мы уселись отдохнуть и выпить остатки имеющегося у нас кокосового вина.
Благотворное влияние кокосового вина я испытал на себе еще в американских Кордильерах и с тех пор всегда беру его с собой, когда поднимаюсь в горы.
Своего спутника я никак не мог уговорить прогуляться вокруг кратера или пройти к его подошве, находящейся на глубине тысячи метров. Так как мы не собирались тут ночевать, то должны были немедленно двинуться в обратный путь. И поэтому я один поспешил по суживавшемуся кверху краю кратера к павильону, стоящему на самом высоком месте его, и оттуда заглянул в наполненное парами, дымящееся жерло, стены которого состояли из потрескавшихся глыб лавы, фантастически нагроможденных одна на другую. Из многих трещин и расселин со свистом струится горячий пар – признак того, что высочайший вулкан Восточной Азии только дремлет.
А что если он как раз теперь проснется от своего двухсотлетнего сна? Зрелище было бы, без сомнения, грандиозное, но я не особенно радовался бы этому. Одна мысль об этом приводила меня в ужас.
Мой проводник отговаривал меня спускаться в кратер, потому что пора было пуститься в обратный путь.
Мы попросили священников храма выжечь на наших альпенштоках изображение вершины Фудзи, еще раз оглядели все окружающее, посмотрели вниз, где облака закрывали от наших взоров вид моря и места, лежащие у наших ног, и пустились в путь.
Когда мы достигли подножия крутой лестницы, то проводники настояли на том, чтобы сверх башмаков мы надели соломенные сандалии, а мне они вручили еще три пары, так как я обыкновенно шел впереди нашего каравана. Вместо того чтобы спуститься по той дороге, по которой мы поднялись, мы повернули направо по необозримой отлогости с мусором; ноги тонули до щиколоток в рыхлом, остром песке, выброшенном кратером в большом количестве в прежние времена, и наши башмаки, наверное, были бы изрезаны в первые полчаса, если бы поверх них не были надеты соломенные сандалии. Вот причина, почему наши проводники запаслись двумя дюжинами сандалий.
Во время нашего спуска мы меняли их несколько раз, потому что каждые полчаса они висели на наших ногах в виде лоскутьев. Вся отлогость была усеяна изорванными сандалиями, так что из них одних можно было бы составить маленькую Фудзияму, ведь на священную гору взбираются ежегодно, быть может, тридцать тысяч паломников, которым бывает нужно по крайней мере полтораста тысяч пар сандалий; и это тянется уже много столетий!
Быстро прошли мы отлогость. Чтобы подняться на вершину, нам понадобилось десять часов, а спустились мы, опять к краю леса, то бегом, то прыгая, то скользя вниз в рыхлой золе, меньше чем через три часа.
Между тем стало совершенно темно, и мы должны были пробираться лесом при свете факелов опять к Умагайши; в десять часов вечера мы были уже там. Лошади были готовы, но мы все-таки остались на часок прилечь среди усталых японских паломников, чтобы набраться сил для дальнейшего путешествия. Ведь уже целых сорок часов мы были в пути!
С удовольствием остались бы мы здесь ночевать, но одна мысль о блохах погнала нас дальние. Лучше проездить всю ночь верхом, чем подвергнуться нападению этих кровожадных насекомых.
Моего спутника подняли еле живого на лошадь, но, как только он очутился в седле, он пришел в себя, и мы весело направились в Субашири. Там я также не решился остановиться отдохнуть, потому что мой бедный спутник не в состоянии был бы снова усесться на лошадь. Поэтому мы проехали деревню по мертвой и тихой дороге и, наконец, в четыре часа утра счастливо добрались до Готембы как раз вовремя, так что поспели на ранний поезд, уходящий в Коцу, а оттуда мы опять поехали к своим, в Мияиошиту, куда прибыли в 9 часов утра.
Нам очень обрадовались, так как беспокоились, не захватит ли нас тайфун, свирепствовавший здесь, пока мы были на Фудзияме, и уничтоживший массу кораблей, разрушивший несколько деревень и вообще натворивший массу бед в стране.
Правда, вверху, на вершине высочайшей горы Восточной Азии, мы избежали тайфуна, но я все-таки согласился бы лучше попасть в тайфун, чем подняться еще раз на Фудзияму.
Икао (японский Карлсбад)
Япония, со своими тремя тысячами восемьюстами пятьюдесятью (3850) островами и островками, несомненно, самая вулканическая страна на всем земном пиаре. Здесь и теперь еще действует целый ряд вулканов, и к нам ежегодно доходят известия о страшных опустошениях, произведенных извержениями вулканов или землетрясениями. Но хотя вулканы производят много бед, зато вытекающие из их жерл минеральные источники приносят исцеление страждущему человечеству. Япония очень богата источниками, содержащими в себе железо, серу, мышьяк, соль и соду, и вокруг этих источников образовались курорты, куда японцы ездят лечиться уже много веков подряд.
Известнейшие из местных источников – Унцен вблизи Нагасаки, Кузатяу и Юмото вблизи старинного японского города храмов – Никко, Мияношита, самое фешенебельное и любимое европейцами место в округе священной горы Фудзиямы, и, наконец, Икао, находящийся среди гор острова Ниппона.
Икао раскинулся в стороне от главного тракта странствующих европейских туристов, поэтому он мало посещается ими и еще не испорчен ищущими развлечений англичанами и американцами. К этим благословенным горячим источниками еще не проложена ни обыкновенная шоссейная проезжая дорога, ни перенесенная сюда, вместе с культурой далекого европейского Запада, железная дорога, и всякий желающий познакомиться с неподдельным, оживленным, интересным и богатыми развлечениями курортом должен побывать в Икао – этом японском Карлсбаде.
После всего, что я пережил в Стране утреннего покоя, Корее, откуда я незадолго перед этими вернулся, я мог себе позволить небольшую поездку для отдыха. И я решили избрать местом для него Икао.
Дорога к находящейся близ Икао железнодорожной станции Таказаки (близ города того же названия) – одна из самых приятных. Вся местность к северу от столицы, которою вы мчитесь в течение трех часов в удобных вагонах, похожа на чудный сад. Каждый клочок земли обработан трудолюбивыми японцами; везде виднеются маленькие поля, фруктовые сады, тенистые рощи, бамбуковые плетни; дороги и тропинки расчищены так тщательно, что можно подумать, будто хозяева всего этого края