Среди этих цветников поднимаются гигантские растения, на длинных стеблях которых (в два метра и больше) находится до шестисот цветков. На каждом экземпляре имеется ярлычок, на котором написано по-японски название данного сорта: так, например, есть такие названия, как «белый дракон», «золотой канат», «фонарь рыбака», «одежда из перьев» или «десять тысяч усыпанных золотом» и т. п.
Одновременно с празднеством, устраиваемым в честь хризантемы в императорском саду и в других частях империи, а больше всего в Токио, также устраиваются торжества в честь этого цветка.
Все население, от мала до велика, отправляется в Дангоцаку – в квартал садоводов, где устраиваются веселые пикники (ханами). Каждый садовод сооружает отдельный бамбуковый навес, в который он впускает за небольшую плату (в несколько пфеннигов) всякого, желающего полюбоваться лучшими образцами своего искусства. Но сюда привлекают празднично-настроенную толпу не столько сами хризантемы, сколько те причудливые фигуры и ландшафты, которые составляются из них. Поэтому внутри балаганов устроены зрительная зала и сцена, на которой красуются все эти фигуры и целые картины из хризантем. Сюжетами для них служат исторические эпизоды, сцены из мифологии и на современные темы, народные герои, знаменитые актеры в своих лучших ролях, сцены из популярных театральных пьес – все это изображается здесь и представляет собою такой же паноптикум, как у мадам Тюссо в Лондоне или у Кастана в Берлине, с тою только разницей, что платье и все принадлежности костюма сделаны исключительно из хризантем.
Лица, руки и ноги очень тщательно и натурально сделаны из воска, но костюмы и виды со скалами, горами, водопадами, храмами сделаны исключительно из цветов хризантемы и листьев, так искусно связанных, что они даже напоминают гладкую поверхность материи; причем эти цветы даже не сорваны со своих стеблей; они все тут с стеблями и корнями; кто рассматривает украшенные вышивками кимоно или вооружение старояпонского воина, тому это кажется невероятным; но если вы зайдете в Дангоцаку рано утром, то можете иногда случайно увидеть в каком-нибудь балагане, как меняют увядшие цветы на свежие. Для этого небольшие пучки цветов развязывают, и тогда видно, что эти фигуры состоят из бамбукового остова, за которым прячут растения с корнями, вкопанными в сырую землю, с нужными для фигуры или картины цветами, сплетенными друг с другом и притянутыми к наружной стороне.
Утром и вечером эти растения поливаются водой, и благодаря протянутой над ними циновке, образующей крышу балагана и оберегающую их от солнечных лучей, они сохраняются в течение целого месяца, как если бы находились в саду.
Для жизнерадостных японцев праздник хризантемы служит прощаньем с прекрасным теплыми временем года; это последний цветочный праздник, и уже по одному этому всякая семья и каждый отдельный японец, до последнего нищего, принимает в нем участие. Когда хризантемы отцветают, то ландшафт разнообразится только покрасневшими и пожелтевшими осенними листьями клена, и, любуясь ими, японцы все же считают недели, отделяющие их от следующего весеннего праздника – праздника вишневых цветов.
Формоза
Овладев островом Формозой (ныне Тайвань), японцы приобрели самостоятельную китайскую провинцию величиной в тридцать четыре тысячи квадратных километров, с населением в три с половиною миллионов жителей – территорию, на которую они давно уже заглядывались, так как она имела огромное значение для их торговых и политических интересов. В будущем они, по всей вероятности, сделают ее не только еще более независимой от европейской торговли, но, несомненно, и более опасной, чем она была до сих пор.
А между тем для китайцев принесенная ими жертва не имела особенного значения, потому что значение Формозы было для них до этих пор очень проблематично, и притом, рано или поздно, им все равно пришлось бы уступить эту самую маленькую из своих провинций какой-нибудь державе.
При одиннадцати миллионах квадратных километров, которые занимает Китайская империя, Формоза составляла только трехсотую часть ее, но при этом только одна половина ее была покорена в течение минувшего столетия. Восточная часть Формозы даже в настоящее время принадлежит еще первым аборигенам острова, малайцам, которых китайцы, несмотря на беспрестанную борьбу, не могли покорить и никогда не покорили.
Японцы также не сразу победят дикое и отважное племя, живущее в горах и первобытных лесах восточной части Формозы.
Этот остров попал во владение китайцев только два с половиной столетия тому назад. Первыми его обладателями были португальцы, устроившие здесь свой торговый пункт и давшие острову вполне заслуженное название Формозы, т. е. прекрасной.
Но это португальское владение, как и большинство прочих владений этого слабого государства, вскоре попало в другие руки. В 1643 г. Формоза занята была голландцами, прочно засевшими здесь и построившими вблизи северной его оконечности крепость (часть ее и теперь еще существует), которая долгое время была резиденцией английского консула. В 1661 г. китайцы уполномочили начальника пиратов, Когсуйгу, изгнать чужестранцев, что, конечно, принесло только пользу этому чудному острову, который в руках какой-нибудь европейской державы, наверное, скоро превратился бы в цветущую колонию.
До Франко-китайской войны 1884 г. Формоза составляла часть соседней провинции Фокии; в то время китайский генерал Ли Минг Туань был послан на Формозу с войском в сорок тысяч человек, чтобы изгнать оттуда французов, и, должно быть, в награду за все поражения, которые он терпел до заключения мира, он был назначен первым генерал-губернатором новоиспеченной провинции; теперь он мог присваивать лично себе все те деньги, которые выжимались прежде у народа губернатором Фокии. До 1885 г. губернатор Фокии исполнял одновременно должность фу, т. е. префекта Формозы, с обязательством посещать остров каждые три года. В то время было в порядке вещей, что при этих посещениях подчиненные чиновники острова должны были подносить префекту подарки деньгами или натурой, и мандарины обыкновенно возвращались из этой поездки домой с полными кошельками.
Ли Минг Туань был, впрочем, очень хорошим губернатором. Это был Ли Хунчжан в миниатюре, и японцы, к которым перешел этот остров, многим обязаны Ли Минг Туаню; он даже построил на острове железную дорогу, вторую в пределах Знамени дракона. Во время его правления дикие племена также были спокойнее, чем раньше. Ли отлично понимал, что китайцы неспособны покорять народы при помощи оружия; поэтому он старался ладить с враждебными предводителями племен и, следуя старинному учению, он посылал предводителям платки, одеяла, трубки, ножи, оружие и т. п. вещи, на которые те смотрели как на дань. Во всяком случае, из благодарности они сдерживали свои племена от разбойничьих набегов на западную часть острова, где жили китайцы, у которых они раньше разоряли целые города и