— Натаниэль боялся, что, узнав, что Хенрик сделал с твоей семьёй, ты кинешься действовать сгоряча и подвергнешь себя опасности.
— Я бы не стала, — возразила Кира, хотя по венам уже разливалась ярость. Сейчас ей хотелось только одного: разорвать Хенрика на куски. И это ведь совершенно нормальная реакция, да? — Я не импульсивная.
Выражение лица Байрона слегка дрогнуло, будто он сдерживал улыбку.
— Не импульсивная, — проворчала она. — И вообще, могли бы пробудить мою магию раньше.
Какими бы ни были эти способности.
— Натаниэль хотел сначала подготовить тебя к этому.
— Значит, ему просто хотелось контролировать меня.
Очень похоже на Натаниэля. Но даже если именно он всё это устроил, Кира не собиралась так просто спускать всё Байрону.
— Ты позволил Натаниэлю увезти меня в академию. Ты знал, что он собирается делать.
— Я пытался тебя отговорить. Но ты уже всё решила. А Натаниэль — хороший человек. И хороший вампир.
Кира фыркнула.
«Хороший вампир» звучало как полный бред.
Перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание о кляпе и ошейнике, которые Натаниэль надел на неё в ту ночь, когда появился в доме.
— Ты мог бы хотя бы предупредить меня, что он собирается вытворять.
— Вообще-то, я предупредил его о том, что ты можешь вытворить с ним. Насколько помню, ты укусила его за руку.
Кира замерла.
Она действительно его укусила.
Неужели именно поэтому Натаниэль тогда заткнул ей рот кляпом?
Он говорил, что сделал это ради собственной безопасности, но тогда она ему не поверила.
Она не сомневалась, что ему понравилось надевать на неё ошейник и кляп. Но мысль о том, что она сама подтолкнула его к этому, потому что вцепилась в него зубами, заставила её иначе посмотреть на их первую встречу.
Возможно, он вообще не тронул бы её, если бы она не начала сопротивляться?
Какая теперь разница.
И всё же, как бы Кира ни пыталась отрицать очевидное, это было ещё одним доказательством того, что Натаниэль оказался совсем не тем чудовищем, за которое она его приняла.
Она уже поняла, что он далеко не так жесток, как пытался казаться. Это была маска. Способ стать тем, кого хотел видеть рядом Хенрик. И только теперь Кира начала понимать, как в одном человеке уживаются две стороны Натаниэля: тот, кому нравилось доминировать над ней, и тот, кто всё равно уважал её право выбирать.
И оба хотели, чтобы она была счастлива.
И оба были редкостными мудаками.
— Я буду в саду, если понадоблюсь, — сказал Байрон и вышел.
Кира направилась в свою комнату. Закрыв дверь, она медленно и тяжело выдохнула, а потом опустилась на знакомую кровать.
«У вас злобный укус», — сказал тогда Натаниэль, и его слова звенели в её сознании, как комплимент.
Она тихо рассмеялась. Ей не приходило в голову до этого момента, что именно она укусила его первой.
За исключением того, что я не пустила кровь.
Что означало, что у неё всё ещё была более высокая моральная позиция.
Отчасти.
А вот всё остальное…
Её рука скользнула ниже, по внутренней стороне бедра. Она вспомнила, как пыталась соблазнить Натаниэля ртом. Тогда ей всего лишь хотелось отвлечь его достаточно надолго, чтобы всадить нож, но он снова оказался на шаг впереди. Ловко отобрал у неё оружие, и в итоге она всё равно отсосала ему, пока он не кончил ей в рот. А потом заставил кончить её.
И с тех пор трахал так, что она теряла голову.
Кира раздражённо цокнула языком.
Тело уже предательски заводилось.
Убедившись, что дверь заперта, она отползла выше по кровати и прислонилась спиной к стене. Комната тонула в полумраке за задёрнутыми шторами, и Кира скользнула рукой под пояс штанов. Она уже была мокрой. С губ сорвался тихий стон, когда пальцы коснулись её, а в голове вспыхнуло воспоминание о том, как Натаниэль вылизывал её.
И это было ещё цветочками.
Анальные пробки, которые он заставлял её носить внутри себя… миска с водой, из которой он заставлял её пить… урок у его стола, когда она стояла, согнувшись, а его ладонь жёстко шлёпала её, пока она читала вслух то, что он приказывал… как заставлял её ползать у своих ног на поводке… тот пьяный кайф, когда он наконец отстегнул поводок и позволил ей приносить ему вещи… и особенно то, как грубо он выебал её в зад в ювелирном магазине.
Будто альфа, который берёт свою самку.
Будто метил её как свою самым звериным способом из всех возможных.
Секс с ним был унизительным, пьянящим и ни на что не похожим. Перевернувшись на бок и зарывшись лицом в подушку, Кира позволила себе утонуть в фантазиях. Её рука медленно двигалась между ног, пока она трогала себя, всё глубже проваливаясь в воспоминания. Очень скоро ей уже пришлось сильнее вжаться лицом в подушку, чтобы заглушить стоны. Она представляла, как Натаниэль зажимает ей рот ладонью. Или как его член вдалбливается ей в горло, пока он использует её для собственного удовольствия.
Блядь.
Она хотела этого снова.
И от этой мысли пришлось признать правду: она сама этого хотела. Всего, что между ними происходило. Это был её выбор.
И это переворачивало всё, что она думала о Натаниэле.
Кроме одного.
Он первым заявил на неё права.
Мысль прозвучала как жалкая попытка оправдаться перед самой собой.
Натаниэль начал всё это первым. Что бы между ними ни творилось.
Но вместо раздражения часть Киры почему-то радовалась этому. Потому что ей нравилось, что он её хочет.
Её пальцы медленно скользили внутри неё, пытаясь повторить то, что заставлял чувствовать Натаниэль, но это всё равно было совсем не то. Не его член, входящий в неё. Не его тяжёлое тело сверху.
С её губ сорвался ещё один стон.
Он входил в неё только головкой, ни разу не разорвав девственную плеву, и сейчас, лаская себя пальцами, Кира поймала себя на мысли, что хочет его здесь.
Прямо сейчас.
От одной этой мысли по коже побежали мурашки. Она представила, как Натаниэль стучит в дверь её комнаты. Как входит внутрь, валит её на кровать и входит в неё до конца.
Она хотела снова почувствовать безопасность его сильных рук. Тот сладкий кайф, когда рядом с ним можно перестать сопротивляться. Хотела, чтобы именно он забрал её девственность.
И если бы Натаниэль сейчас был рядом, она бы его поцеловала.
Потому что оказалось, что насчёт него она одновременно и ошибалась, и была права.
Он действительно был тёмным. Жестоким. Извращённым. Любящим доминировать.
Но под всем