Дура.
Вот к чему всё привело.
Если бы Кира могла стереть его из памяти, она бы так и сделала. Но мысли снова и снова возвращались к ужасной правде: всё это время он готовил её для своего отца. И отец, и сын были отвратительны.
Она заставила себя бежать ещё быстрее. Последним человеком на свете, которого ей хотелось сейчас видеть, был Натаниэль. Всё, что она чувствовала к нему, умерло, хотя боль от предательства по-прежнему рвала её изнутри, словно когтями. Больше она его к себе не подпустит.
Отныне её сердце станет холодным, как камень. Её тело — недоступным. А мысли будут принадлежать только ей.
К чёрту Натаниэля.
Когда Кира отбежала от портала примерно на четверть мили, она вскинула голову к затянутому тучами небу и завыла. В этом звуке было что-то дикое и красивое одновременно, вой эхом прокатился на многие мили вокруг. Конечно, Натаниэль мог её услышать, но Кира сомневалась, что он успел забраться так далеко. А даже если и успел бы, всё равно не догнал бы её. Здесь она была у себя дома.
Кира завыла снова, а потом замерла, тяжело дыша и ожидая ответа.
Издалека донёсся глубокий вой.
Настроение тут же немного поднялось — она узнала Байрона. В голосе старого волка звучали сила и знакомое тепло, от которого болезненно сжималось сердце.
Кира бросилась на звук. Волчьи тела с лёгкостью несли её через каменистые предгорья. Земля здесь была сухой, и это успокаивало: даже если Натаниэль попытается пойти за ней, выследить её без следов он не сможет.
Чем выше она поднималась, тем холоднее становился ветер. Он пробирался сквозь влажную шерсть и приятно холодил кожу. К тому моменту, как склон начал выравниваться, дождь уже превратился в лёгкую морось.
Впереди поднимались высокие скалы, и Кира пробиралась между огромными валунами. Вскоре до неё донёсся запах угля и дыма, а потом она заметила костёр у входа в пещеру.
Радость захлестнула её, стоило увидеть приёмных родителей. Байрон уже принял человеческий облик и стоял рядом с Мэри. Обе её волчьи ипостаси тут же бросились к ним, поднимаясь на задние лапы и обнимая их передними.
Мэри была невысокой женщиной с короткими вьющимися рыжими волосами и почти круглым лицом, а Байрон рядом с ней казался добродушным великаном: высокий, широкоплечий, с коротко остриженными чёрными волосами, густой бородой и огромными мозолистыми руками. Они оба выглядели ошеломлёнными, когда обнимали сразу обе её волчьи ипостаси.
— Кира, что ты здесь делаешь? — изумлённо спросила Мэри.
Волчьи ипостаси Киры отступили и снова слились в одну. Вокруг неё вспыхнул золотистый свет, становясь ярче, пока она возвращала человеческий облик. Кира отбросила с лица густые каштановые волосы и вытерла грязные руки о штаны.
— Я не могла там оставаться, — ответила она с облегчённой улыбкой. — Я так рада, что нашла вас. Я ужасно по вам скучала.
— Мы тоже скучали, — сказала Мэри, облизнула большой палец и стёрла грязь с её щеки. Жест был таким привычным и материнским, что у Киры болезненно сжалось сердце. Но тревога с лица Мэри никуда не исчезла. — Но зачем ты пришла?
Кира горько усмехнулась и опустилась на колени возле таза с водой, чтобы вымыть руки.
— Всё из-за одного придурка, которого академия прислала за мной, — сказала она, стряхивая воду у костра, где капли тут же зашипели от жара. — Его зовут Натаниэль. И, между прочим, он грёбаный Принц вампиров. Представляете?
— Представляю, — тихо ответил Байрон.
— Да? Тогда вы даже не представляете, какой он королевский засранец… во всех смыслах.
Байрон и Мэри переглянулись. Байрон провёл рукой по бороде и посмотрел на Киру с тревогой.
— И Натаниэль знает, что ты здесь?
Улыбка медленно исчезла с её лица. Кира нахмурилась. Вопрос прозвучал странно. Байрон никогда раньше не упоминал Натаниэля. Вообще ничего не говорил о Принце вампиров.
Недоумение медленно сменилось тревогой.
— Откуда ты знаешь Натаниэля? Ты никогда о нём не рассказывал.
Виноватое выражение на лице Байрона заставило её сердце болезненно сжаться.
— Если он сам тебе ничего не рассказал, то, боюсь, я не вправе это объяснять, — ответил он.
Кира скрестила руки на груди.
— Что вообще происходит?
Почему он вдруг стал таким холодным?
Байрон покачал головой, явно не собираясь отвечать. За всё время, что Кира его знала, он почти никогда ей не отказывал. Обычно строгой была Мэри.
Надеясь добиться хоть каких-то объяснений, Кира повернулась к ней.
— Мэри, почему ты просто не можешь сказать мне правду?
Мэри тяжело вздохнула.
— Ох, Кира… тебе не следовало сюда приходить. Ты должна была остаться в академии. Мы не думали, что ты вернёшься.
Кира нахмурилась.
— Но поступить в академию было моей идеей.
Она пыталась подобрать слова, чтобы выразить то, что казалось ей очевидным. Мэри и Байрон вырастили её, научили любить простую деревенскую жизнь. Когда-то они служили королевской волчьей семье Крепости Винтермоу, но обучать её сражаться начали только потому, что она сама настояла. Мэри всегда этому противилась и так и не смогла по-настоящему принять её желание бороться за перемены. Байрон поддерживал её больше, но чем старше Кира становилась, тем чаще он пытался отговорить её от этой жажды мести.
— Это была моя идея, — повторила она.
Разве нет?
В ответ снова повисла тишина.
Кира раздражённо мотнула головой.
— Я думала, вы обрадуетесь, увидев меня.
— Мы рады, — сказал Байрон.
Мэри только поджала губы.
— Я… я убедилась, что за мной никто не шёл, если вы из-за этого переживаете, — добавила Кира.
Мэри закрыла лицо руками.
— Ох, Кира…
Кира нахмурилась ещё сильнее.
— Да что происходит?
Женщина медленно опустила руки.
— Ты не сможешь остановить то, что уже началось. И не сможешь от этого скрыться.
— От чего? От Натаниэля? Я же сказала, за мной никто не шёл…
— Он всё равно тебя найдёт. — Голос Мэри дрогнул, и она повернулась к Байрону. — Ей не нужно было возвращаться.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал Байрон, пытаясь её успокоить.
Кира с растущим недоверием наблюдала, как её приёмные родители утешают друг друга.
— Да что, чёрт возьми, происходит? Я не говорила, что от чего-то бегу. Мне просто нужно было уйти. Прийти в себя.
Разве нет?
Она почувствовала себя глупо, но всё равно тихо добавила:
— Я просто хотела увидеть вас… и услышать ваш совет.
И поддержки тоже.
Байрон тяжело опустил руку ей на плечо.
— Кира, ты знаешь, как сильно я тебя люблю, малышка. Я сделаю для тебя что угодно. Мы