Мы гуськом прошли через кухню, и Лоуренс придержал заднюю дверь для юных леди, наклоняя голову, когда они проходили мимо.
– Идиот, – сказал Уильям.
Мы повели их через фруктовые деревья к грядкам, накрытым сеткой для защиты от насекомых, а потом к лавандовым клумбам, которые уже начали отцветать, но все еще приятно пахли, если провести соцветия через сжатый кулак. Наши шарики с семенами на дубах и каштанах были почти склеваны, веревочки свисали с веток, напоминая нитки, которые обматывают вокруг пальца на память. Мы объяснили, что голые участки на лужайке размечают наше поле для крикета, хотя для полноценных команд у нас не хватает народу, а доктор Роуч твердит, что он уже слишком старый, чтобы играть с нами.
– Я думаю, он скоро умрет, – сказала Джейн. – Так всегда бывает со стариками.
Мы не хотели об этом думать, но теперь, после этих слов, не могли перестать. Кто же тогда найдет лекарство от Заразы? И кто присмотрит за Синтией? Она будет в отчаянии, ее маленькое сердечко разобьется от одиночества. Мы все согласились, что Синтия заслуживает хозяина, который не умрет, и, возможно, министр что-нибудь придумает, она же, в конце концов, министр по вопросам одиночества и должна знать, как происходит переселение в другой дом, потому что собирается переселять нас. Вообще-то, сказала Джейн, со стороны доктора Роуча было безответственно заводить новую Синтию, он думал не о ее потребностях, а только о своих, и это не любовь.
– Может, нам разрешат взять ее с собой, – сказал Лоуренс. – Когда мы поедем к нашей семье.
Он бы все отдал за собственного питомца.
– Они уже нашли вам семью? – спросила Карен.
– Семья возьмет вас всех вместе? – спросила Диана.
– Спокойно, спокойно, – прервал их Уильям. – Они еще даже каталог не составили.
– Я спросила, можно ли мне поехать с Дианой, потому что мы лучшие подруги, – сказала Джейн, – но Утренняя мама ответила, что это маловероятно, большинство семей хотят только одного ребенка.
– И потом, – прибавила Диана, – даже если они выбрали определенного мальчика или девочку из каталога, они все равно могут передумать во время визита на дом. Так что тут никогда не угадаешь.
– Никогда не угадаешь, – повторила Карен.
– Но ведь существуют семьи, у которых нет детей, – сказал я. – Они могут захотеть взять сразу троих.
– Тогда их нельзя назвать семьями, – возразила Джейн.
Мы задумались.
– А как насчет домика Дневной мамы? – спросил Лоуренс. – Может быть, мы поедем туда, станем ее рабами и будем колоть орехи для ее попугая ара. И чесать за ушами ее гремучую змею.
– Только если она выиграет в “Найди мяч”, – напомнил Уильям. – Это все просто шуточки.
– Я думаю, у моей семьи будет крытый бассейн, – заявила Диана. – И, наверное, дворецкий.
– Ты умеешь плавать? – спросил я.
– Нет, но дворецкий меня научит. И цветной телевизор! У них будет такой, а может, даже два.
– А у моей будет собака, – подхватила Карен. – Вероятно, сенбернар. Они очень преданные и могут спасти хозяина от снежной лавины.
Они с Дианой захлебывались от восторженного предвкушения.
– Подождите, вы хотите уехать? – спросил Лоуренс.
– А вы нет? – удивилась Карен.
– Почему мы должны хотеть жить с чужими людьми?
– Они не будут чужими, – сказала Диана. – Они будут вашей семьей.
– Нет. Наша семья мертва. Наша настоящая семья.
– Автокатастрофа? – спросила Джейн. – Кораблекрушение? Пожар? Крушение поезда?
– Сердечный приступ, – объяснил я. – Сначала мать, а неделей позже отец.
– Это очень печально, – сказала Джейн. – Мои поднимались в горы и упали в расщелину.
– Мои разбились в машине, – сказала Диана. – Мгновенная смерть.
– Мои погибли в пожаре, – сказала Карен. – Их окружило пламя, они оказались в ловушке и выбросили меня со второго этажа, а сосед поймал.
Когда мы добрались до папоротниковых зарослей, Лоуренс показал на зеркальный шар и на то, как земля в отражении, если приглядеться, словно вздымается по краям, – слава богу, что это просто иллюзия. Певчий дрозд уселся на шар и посмотрел на нас, склоняя голову то так, то эдак, словно пытаясь понять, что мы за существа, а потом вспорхнул на сливу, где когда-то висел один из шариков с семенами, и стал клевать голую веревочку.
– Нам нужно приготовить для них еще еды. – Мой голос снова стал тоненьким, как у ребенка. – Это же доброе дело, да?
Да, согласились юные леди, это будет доброе дело, особенно учитывая, что черные дрозды и малиновки все еще гнездятся.
Джейн подобрала упавший георгин и сунула его в карман своего сарафана, что было не лучшей идеей, потому что он там засохнет и почернеет, но говорить об этом было бы невежливо.
– Вот что, – сказал Уильям, – давайте поиграем в сардинки. Винсент, ты первая сардинка, потому что от тебя воняет.
– А ты всегда такой придурок? – сказала Джейн.
Карен и Диана охнули, но Уильям только рассмеялся. Ничто и никогда его не задевало. Наверное, я хотел тоже быть таким.
Я убежал искать место, где можно спрятаться, пока все остальные закрыли глаза и под страхом смерти обещали не подглядывать. Как только они начали считать, я помчался через фруктовый сад, мимо грядок и старой теплицы с замшелыми, потрескавшимися стеклами. Нас туда не пускали, потому что все это могло рухнуть нам на голову, и я побежал дальше. У каменной стены я втиснулся за куст фуксии и услышал, как остальные разбредаются в разные стороны, выкрикивая мое имя.
– Эй, рыбка-рыбка, – звал Уильям. – Где ты, маленькая рыбка? Я иду за тобой.
Но Джейн нашла меня первой. Она раздвинула ветки и потыкала меня носком ноги, как трупик животного. Потом присоединилась ко мне.
Каменная стена холодила нам спины, и мы зажали рот ладонями, сдерживая смех и стараясь не выдать себя. Впереди над садом возвышался дом, и мне показалось, что я заметил движение в окне комнаты, которая, как я знал, принадлежала Ночной маме. Джейн постукивала то по одному, то по другому цветку фуксии в пышных балетных пачках, заставляя их танцевать. Между нами, у основания куста, один из цветков был пришпилен к земле, острый конец палки вонзился прямо в его мясистое розовое тело.
– Что это? – прошептала она.
– Мы так играем иногда. Жертвоприношение богам сада.
– И что они дают взамен?
Я никогда об этом не задумывался.
– Много капусты?
– Как-то не очень справедливо.
– Ну, наверное.
Я вытащил палку из земли и отбросил ее.
– Мы уже выросли из этой игры.
– Рыбка, рыбка, рыбка, – звал Уильям уже где-то рядом.
– Как ты думаешь, почему остальные люди нас не любят? – прошептала Джейн.
Я и сам задавался этим вопросом. Правда ли дело только в Заразе?
– Не