Однажды, собираясь бросить свою грязную одежду в бельевую трубу, я услышал голоса Утренней и Дневной мам, доносившиеся из узкой шахты.
– Ему очень повезло, – говорила Утренняя мама.
– Повезло? – спросила Дневная мама. – Серьезно?
– Конечно. Если представить альтернативный вариант.
На следующий день Утренняя мама сказала, что, по ее мнению, я достаточно окреп, чтобы пойти с ней в деревню.
– Мне нужно вернуться задолго до приезда доктора Роуча, и мне бы не помешала лишняя пара рук.
Мы шли по дороге вдоль живой изгороди, размахивая авоськами. Яблоня-дичок сияла бледно-желтыми плодами, словно пустота в сердцевине ствола никак ей не мешала, а перед нами паслись три гнедых пони, и кобыла кормила своего жеребенка. Я собирал спелые ягоды ежевики, а Утренняя мама не возражала и даже не советовала мне быть осторожным, чтобы не поцарапаться и не испачкать рубашку. Когда мы пересекали каменный мост, я увидел форель, которая сновала туда-сюда среди водорослей, колыхавшихся в реке, как зеленые волосы. Приятно было выйти на улицу в конце лета, и я почувствовал, как все, что мне мерещилось во время болезни, растворяется в свежем ярком воздухе.
– Я схожу за продуктами, а ты купи хлеб, – сказала Утренняя мама, протягивая мне горсть монет. – Этого должно хватить. Встретимся снаружи.
Я остановился у витрины, чтобы понаблюдать за маленьким булочником, который стоял среди пирогов. Он постучал ложечкой по стеклу и кивнул головой: да, да, заходи и покупай. Внутри меня окутал запах дрожжей и сахара, и рот наполнился слюной при виде фруктовых пирогов, корзиночек с джемом и крученых булочек “Челси”.
– Смотрите-ка, кто к нам пришел! – воскликнул мистер Уэбб. – Я бы хотел пожать вам руку, молодой человек.
– Что я такого сделал? – спросил я.
– Он хочет знать, что он сделал! Ты всего лишь спас жизнь моему внуку.
Я совершенно ничего не понимал.
– Вы меня, наверное, с кем-то перепутали.
– Ничего я не перепутал. Ты герой, вот кто ты такой. Ты и твои братья.
Он вышел из-за прилавка и, схватив меня за руку, потряс ее так сильно, что все мое тело содрогнулось.
– Бедняжке напророчили в лучшем случае несколько месяцев. Опухоль размером с мячик для гольфа, не меньше, уже и в позвоночник пошла. Оперировать нельзя. Но потом в курс химиотерапии добавили новый препарат, и сработало. Ужасные побочные эффекты – тошнило его зверски, и несколько дней он даже встать не мог из-за головокружения, но сработало. И все благодаря тебе.
– Извините, но я правда не понимаю, о чем вы.
– Ну как же? – Он растерянно нахмурился. – Испытания лекарств. Ты должен знать. Ты и твои братья – и все такие, как ты. Да вы заслуживаете рыцарского звания, про Аластера Роуча уже молчу.
– Испытания лекарств?
Воздух в булочной давил на меня, как сырое тесто, липкое и густое.
– Ой, – сказал он. – Я увлекся. Ляпнул лишнего. Они думают, что вы взбеситесь и устроите резню, если узнаете, – ну разве не чушь? Но ты правда даже не подозревал?
И тут я понял: что-то не так, катастрофически не так.
Я заставил себя улыбнуться.
– Я рад, что вашему внуку лучше. Можно мне фермерский белый и круглый цельнозерновой?
– Все что угодно, за счет заведения! – Насвистывая, он открыл бумажный пакет. – А как насчет чего-нибудь в обратную дорогу? Эклсская слойка? Слойка с яблоками?
– Нет, спасибо, – сказал я.
– Да брось. Бери. Мне будет очень приятно.
Мне нужно было уйти оттуда. Я ткнул в слойки с яблоками:
– Тогда что-нибудь из этого, спасибо.
– Секундочку. Ужасно жаль, что вас закрывают. Преступление, вот что это такое.
Я видел, что Утренняя мама ждет меня за дверью. Я сунул деньги, которые она мне дала, обратно в карман и бросился к ней.
– Отлично, идем, – сказала она. – Нам нужно поторопиться. Ты как себя чувствуешь?
– Все в порядке, – ответил я.
– Ты какой-то бледный.
– Все в порядке.
– Что там? – спросила она, указывая на мой лишний пакет.
– Он угостил меня слойкой с яблоками.
– Добрый человек. Хотя и немного странноватый.
– Да, – сказал я. – Сегодня он был в хорошем настроении, потому что его маленький внук поправился.
– Вот как. – Утренняя мама отвернулась и заглянула в витрину магазина одежды.
– Он совсем выздоровел.
– Какие замечательные новости.
– Да.
Наши отражения скользили по манекенам, по бесстрастным женщинам с нарисованными волосами и негнущимися конечностями. Я достал из пакета слойку и откусил кусочек. Она была безвкусная и вставала комом в горле, но я продолжал жевать, пока не доел до конца.
* * *
Я механически ответил на стандартные вопросы доктора Роуча: да, я чувствую себя нормально, нет, у меня больше нет тревожных симптомов, да, я делаю утреннюю зарядку и сохраняю правильный настрой. Синтия вбежала в оружейную и прижалась к моей ноге, глядя на меня голодными глазами, а я как раз вертел в руках миндальное пирожное с кокосом, которое не хотел есть, поэтому скормил ей кусочек.
– Вот бесстыдница! Да-да, еще какая! – сказал доктор Роуч.
Выключили свет, в доме воцарилась тишина, и только после этого я решился рассказать братьям о мистере Уэббе. Его слова звучали странно, когда я повторял их в темноте, и я даже подумал, что Уильям и Лоуренс заснули, потому что ни один не проронил ни слова.
– И что это вообще значит? – наконец спросил Уильям.
– Я не вполне понимаю, – сказал я. – А вы что думаете?
Они не знали.
В течение следующих двух дней мы обсуждали это при любой возможности, вполголоса переговариваясь за утренней зарядкой, перешептываясь за едой.
– Что вы замышляете, а? – с улыбкой спросила Дневная мама. – Что вы там затеяли?
Мы улыбнулись в ответ, но не перестали пытаться понять, в чем дело. В “Книге знаний”, в разделе “Наука и искусство врачевания”, я нашел краткое упоминание об испытаниях лекарств: Работая вместе со своими партнерами по Гетеборгскому договору, британские ученые находятся на переднем крае современных