– Вот как. Ваша племянница… незаконнорожденная, – произнес Ма. – И все же вы относитесь к ней с такой добротой.
Луи ничего не ответил. Полин отвернулась и поспешила поднять в квартиру.
Брак. Если бы она все еще жила в Китае и была законнорожденной, она бы уже состояла в браке.
«Хорошо, что я уже слишком взрослая и к тому же незаконнорожденная», – подумала Полин.
Именно ма предложил нарядить Полин в традиционный китайский наряд. В конце концов, если он и Луи носили такую одежду, чтобы создать в магазине восточную атмосферу, то куда эффектнее было бы позволить прекрасной китаянке встречать покупателей у дверей. Она могла бы надеть красивую шелковую одежду, которая использовалась для костюмированного мероприятия.
Ма имел в виду туники с вышивкой и плиссированные юбки, которые Луи специально привез прошлым летом по просьбе одного из своих постоянных клиентов. Мужчина планировал продемонстрировать свою коллекцию китайского антиквариата и устроить вечеринку в китайском стиле. Он хотел, чтобы его жена и дочери были одеты в традиционные наряды. Луи отправил телеграмму в Шанхай, и уже через шесть недель прибыл ящик с женской одеждой и расшитыми туфлями. Светские колонки прозвали этот вечер событием года, а в статьях появились фотографии очаровательной хозяйки и ее дочерей в восхитительных китайских костюмах.
Жена клиента отправила назад те наряды, которые они не надели. И Луи пока не решил, что дальше делать с этой одеждой.
Полин не прельщала перспектива быть ходячим манекеном, но Ма привел в магазин поток новых покупателей, и поэтому Луи стал более открытым к его идеям.
– Когда мы познакомились, ты была такой худенькой, словно маленькая беспризорница, – сказала Дениз.
Полин стояла на табуретке, пока Дениз прикалывала булавки и снимала мерки для юбки из плиссированного шелка.
– А сейчас ты так расцвела и превратилась в прекрасную молодую леди. Ума не приложу, почему никто из здешних китайцев не набивается тебе в женихи. Как же жаль, что Анри живет в Китае, а не во Франции.
Полин посмотрела в зеркало. Ее отношение к собственной внешности было неоднозначным. Для французов черты лица Полин были необычными: слишком маленький и ровный нос, слишком редкие брови, слишком небольшой подбородок. Арман Жирар часто подтрунивал над ней, что маленький подбородок делает ее похожей на ребенка. Считается ли ее внешность привлекательной в Китае? На Празднике середины осени Анри сказал, что она прекрасно выглядит. Все говорили, что они с Тео похожи друг на друга, и если он считался красивым, то, возможно, и она была привлекательной.
– Не шути так, Дениз, я не собираюсь выходить замуж. – Полин сняла юбку и надела свою одежду. – Я буду старой девой, которая присматривает за Тео. Даже после того, как он женится.
«Анри – просто друг», – твердо сказала себе Полин. Он обещал написать ей, но пока не сделал этого. А что, если Анри хочет чего-то большего? Смела ли Полин надеяться?
Перспектива быть выставленной напоказ пугала Полин. Дениз поправила белую орхидею в ее волосах. Украшение идеально сочеталось с сиреневой туникой с высоким воротом и витиеватыми узорами на пуговицах. Она припудрила лицо Полин, подкрасила брови темным карандашом и нанесла на губы немного помады.
Выдавив улыбку, Полин встала у окна рядом с дверью. Случайные прохожие останавливались и смотрели на нее, некоторые тыкали пальцем и гримасничали. Их улыбки были дружелюбными и веселыми, но щеки Полины все еще горели от негодования. Образ Полин заставлял людей проявить любопытство и внимательно посмотреть на витрину. В этот день в магазине было гораздо больше посетителей. Особенно мужского пола.
– Зачем ты вообще это предложил, Ма? – спросила Полин, когда они закрыли магазин. – Мы могли бы с таким же успехом вывесить на улице плакат или нарядить манекен.
– Ах, но ты красивее любой модели на плакате и уж точно привлекательнее манекена, – усмехнулся он. – Я видел тебя на вечеринке по случаю Праздника середины осени и с трудом поверил, что передо мной та самая девочка с косичками и костлявыми коленками, которую я встретил на корабле.
Полин поспешила вернуться в квартиру. Не только навязчивое внимание Ма заставило ее желать уединения. Там, под матрасом, Полин ожидало письмо от Анри. Когда утром почтальон принес корреспонденцию, она быстро разобралась с ней, спрятала письмо Анри в своей комнате, а остальное положила на стол Луи. Теперь она могла насладиться этим письмом.
Письмо было отправлено более двух недель назад первым классом по железной дороге с почтовым штемпелем Шанхая. Оно было адресовано именно Полин, а не Тео. Обратный адрес, как она поняла, принадлежал отцу Анри. Конверт цвета яичной скорлупы оказался неожиданно тяжелым и дорогостоящим. Она вытащила письмо, написанное на такой же качественной бумаге, и заметила, что внутри также были газетные вырезки. Полин положила их на подушку и стала читать письмо.
«Дорогие Полин и Тео». Она вздохнула. Анри писал им обоим. Как друг.
Он благодарил их за гостеприимство, за то, что показали ему достопримечательности Парижа. За время пребывания во Франции Анри написал несколько статей, их опубликовали в газете. Он вложил вырезки в конверт. Слова Анри казались неловкими, в них не было и следа его яркой и жизнерадостной самобытности.
«Но все же он написал, как и обещал», – подумала Полин. У нее уйдет какое-то время на обдумывание ответа. Нужно написать что-то веселое и забавное. Что-то такое, что разожжет в нем желание вернуться. Посетить еще больше музеев, посмотреть на памятники и полюбоваться цветущими садами. В выходные дни прогуляться по берегу Сены, где собираются художники и стоят киоски с букинистическими книгами.
Слова Анри предназначались как ей, так и Тео, и всякий раз, когда она писала ответ, Тео всегда добавлял короткое сообщение.
В январе Анри прислал поздравительную открытку к китайскому Новому году.
«Искренне желаю вашей семье благополучного и счастливого 1917 года».
Это было его четвертое послание – как всегда, официальное и обезличенное. Слова, сказанные Анри, не имели для Полин особого значения. Важнее был тот факт, что он писал ей и намеревался поддерживать связь.
Возможно, для того, чтобы оставаться в ее мыслях.
– Планирует ли Анри приехать в Париж? – спросил Тео, взяв со стола на складе конверт кремового цвета. На складе хранились бухгалтерские книги «Пагоды», теперь уже под ответственностью Полин.
– В письме он об этом не упоминал, – ответила она, достав из ящика тяжелую тетрадь, – но я уверена, что он обязательно сообщит заранее. Когда закончишь читать письмо, поможешь мне?
– Годовой отчет? – Тео положил конверт на стол. – Придется повозиться. Давай начнем сейчас, а письмо прочитаю позже.
– Может быть, я смогу помочь вместо Тео. – С этими словами Ма вошел в магазин. Полин предостерегающе посмотрела на Тео, когда новый сотрудник подошел к столу.
– В этом нет необходимости, Ма, – усмехнулся Тео, глядя на хмурое лицо Полин. – Мы с сестрой занимаемся отчетом в конце года. Это наша обязанность.
– Понимаю. Семейное дело. – Ма посмотрел на конверт, лежащий на столе. – Я буду у себя, если что-то понадобится.
В течение следующих несколько недель Ма все время путался под ногами. Он появлялся в магазине перед самым его открытием, когда Полин заканчивала уборку и вытирала пыль. Когда они с Дениз возвращались с рынка, Ма каким-то образом оказывался у входной двери квартиры, придерживал ее и вежливо помогал отнести покупки наверх. Всякий раз, когда Полин была в кладовой, Ма заходил туда, чтобы что-то поискать. Он составлял ей компанию, пока Полин стояла у дверей «Пагоды». Ма рассматривал ее расчетливо и оценивающе.
– Я видел вас с этим журналистом Лю на осеннем мероприятии, – сказал он. – Кажется, с тех пор вы переписываетесь.
Не обращая на него внимания, Полин улыбнулась вошедшей в магазин паре.
– Месье и мадам Жанвье, добро пожаловать снова в «Пагоду». Позвольте мне оповестить дядю о вашем визите.
Полин подала чай чете Жанвье и принесла маленькие вазочки, которые дядя хотел им показать. Затем она вернулась на свое место у двери, и Ма присоединился к ней.
– Что вам известно о семье Анри Лю? – продолжил он, как