Снаружи кусты желтых рододендронов, голубая гортензия, душистый чубушник и каскады красных, пахнущих гвоздикой роз скрывали садовый домик от посторонних глаз.
Камилль и Тео везло.
Точнее, они были крайне осторожны.
Но все же доля везения тоже присутствовала, ведь Жан-Поль подписался на все дополнительные смены, пропадая на работе по два-три дня, а затем занимался темными делишками с Марселем. К тому же лето выдалось прекрасным, залитым солнцем. А во дворе Камилль был садовый домик – убежище, построенное специально для особо жарких дней.
Но в конце августа Тео должен был покинуть Нуаель.
– Это не продлится долго, – пробормотал Тео, поглаживая Камилль по волосам. – Я буду приезжать так часто, как смогу.
Переводчик из лагеря в Вимрё заболел гриппом. Командир временно назначил Тео ему на замену. Поезд из Нуаеля в Вимрё делал длительную остановку в порту Булонь, поэтому дорога в оба конца занимала почти три часа. Тео не сможет незаметно часто ездить туда-сюда.
– Когда ты сможешь взять отпуск? – спросила Камилль, едва не плача.
– Может быть, через пару месяцев. Я сразу же сообщу тебе в письме.
– Нет. – Она покачала головой. – Если кто-нибудь из Дюмонов придет на почту раньше меня и увидит это письмо, даже без обратного адреса, это может вызвать уйму ненужных вопросов.
– А если я найду кого-нибудь, у кого получится незаметно доставить письмо лично тебе?
– Это не безопасно. – Ради весточки от Тео Камилль уже готова была рискнуть, но вновь отрицательно покачала головой.
– Как только я вернусь из Вимрё, мы найдем способ быть вместе. Когда война закончится, я заберу тебя подальше от твоего мужа.
– Пожалуйста, только не совершай необдуманных поступков, – попросила Камилль. – Жан-Поль узнает и… Я не вынесу, если с тобой что-то случится.
– Это я не вынесу, если после окончания войны уеду из Нуаеля и больше тебя не увижу. Вот чего я боюсь больше всего на свете. Я бы самолично убил Жан-Поля, если бы знал, что это сойдет мне с рук.
– Все будет хорошо. – Камилль одарила Тео своей самой яркой улыбкой. – Просто, как только вернешься, зайди на почту и купи марку или что-нибудь другое.
Глава 14
Среда, 6 ноября 1918 года
Полин
Полин проснулась от холода и незнакомых звуков. Она села, затем снова опустилась на кровать. В Париже ее утро начиналось с воркования голубей на оконном карнизе и плавных взмахов птичьих крыльев. Полин нравилось лежать в постели и прислушиваться к шуму, доносящемуся с Лиссабонской улицы: проезжающий мимо транспорт, радостные приветствия соседей, звон велосипедных звонков, грохот повозок.
Тишину нарушала лишь редкая птичья трель. Полин распахнула оконные ставни, услышала биение крыльев и громкое карканье с вершин деревьев. Ворона. Выйдя на крыльцо, она обнаружила на плетеном кресле кувшин с еще теплой водой, тазик, аккуратно сложенные полотенца и кусок мыла. Полин умылась и поправила одежду. Она должна была выглядеть прилично, раз уж собиралась разговаривать с британскими офицерами. Вчера вечером Полин повесила пиджак на стул, так что, даже если блузка и помялась, он скроет это от посторонних глаз.
Полин прошла по садовой дорожке к двери, ведущей на кухню, и постучала. Мужской голос пригласил войти. Внутри было уютно и тепло. Камилль стояла у плиты, разбивая яйца в миску. За столом сидел мужчина, в одной руке он держал кружку с настоящим ароматным кофе, а в другой – лист бумаги. Он смотрел на Полин удивительно бледными голубыми глазами, обрамленными густыми темными ресницами.
– Жан-Поль, знакомься, это мадемуазель Полин Дэн, – представила ее Камилль. – Мадемуазель, это мой муж, Жан-Поль.
– Вы говорите по-французски, мадемуазель? – Он произносил каждое слово очень медленно, четко и громко.
Полин вежливо улыбнулась.
– Я живу во Франции уже десять лет.
– Невероятно! – Жан-Поль хлопнул себя по бедру и рассмеялся. – Почему они не наняли вас в качестве переводчика? Большинство из тех, кого я встречал, совершенно не знают языка.
Он снова уставился в нарисованную от руки карту.
– Мадемуазель, садитесь, пожалуйста. – Камилль положила на стол столовые приборы. – Вы не против омлета? В условиях продовольственного дефицита многие продукты особенно трудно достать.
– В Париже практически невозможно купить яйца, так что с удовольствием съем омлет.
Кухня наполнилась запахом жареных яиц, масла и каких-то незнакомых Полин трав. Спустя несколько минут Камилль поставила тарелки перед ней и Жан-Полем. Затем она вернулась к печи, сняла с конфорки чайник и налила немного воды в большую каменную раковину. Закатав рукава, Камилль принялась мыть посуду.
– Люди говорят, что Камилль прекрасно готовит, – сказал Жан-Поль, взмахнув вилкой. – Но я простой деревенский парень, а не какой-то гурман. Еда есть еда. Главное, чтобы было чем набить живот.
– Этот омлет очень вкусный. И хлеб тоже.
– Моя жена сказала, что вы здесь из-за двоюродного брата. – Он намазал фруктовый конфитюр на толстый ломоть хлеба.
– Да, семейная проблема. Мне нужна его помощь, – ответила Полин. – Надеюсь, он сможет взять отпуск на несколько дней и вернуться в Париж. Но, к сожалению, я не знаю, где именно сейчас находится Тео.
– Тео, – задумчиво повторил Жан-Поль. – Не встречал здесь никого с таким именем, а ведь я веду дела с несколькими из ваших людей. Они оказались на удивление умными. Весьма неожиданно.
– Прошу, Камилль, позвольте мне помочь помыть посуду? – сказала Полин, не желая больше оставаться за столом.
– В этом нет необходимости. – Камилль потянулась за кухонным полотенцем, ее рукав задрался, и Полин заметила синяк на предплечье, чуть ниже локтя.
Жан-Поль отломил еще один большой кусок хлеба и быстро его прожевал. Закончив завтракать, он снял с деревянного колышка у двери кухни темно-зеленое пальто, обмотал вокруг шеи коричневый шерстяной шарф. Затем Жан-Поль обернулся, словно вспомнив, что у него гость и следует быть учтивым.
– Прошу прощения, но мне пора на работу.
Когда за Жан-Полем закрылась дверь, Полин почувствовала, что в воздухе что-то изменилось, как будто окно открылось, впуская на кухню легкий освежающий ветерок. Даже Камилль казалась другой, более яркой, более живой. Осязаемой.
Камилль распахнула окно, и в комнату ворвался прохладный воздух.
– Это всего на минутку, если вы не возражаете. Табак, который курит мой муж, довольно резкий. Друг привозит его ему. Не думаю, что Жан-Полю он нравится, но обижать приятеля ему не хочется.
– А кем работает ваш муж? – Полин проявила интерес лишь из вежливости.
– Он механик на Северном железнодорожном вокзале. И иногда торгует подержанными вещами. – Улыбка Камилль была вымученной. – Через двадцать минут нам нужно будет выходить. Хватит времени, чтобы попить чай. У нас даже осталось немного сахара.
Камилль протянула Полин чайную ложку и маленькую пиалу с сахаром. Она была покрыта бело-голубой глазурью. Полин по привычке приподняла пиалу, чтобы посмотреть на дно.
– Китайская, – заключила она. – Не очень старая, но хорошая.
– Это один из сувениров, которые мой отец привез из Китая, – сказала Камилль. – Вот еще один: очень простой, но мне он нравится больше, чем все остальные. – Она взяла кувшин с каминной полки и протянула его Полин.
Кувшин имел округлую форму с широким устьем и был покрыт глазурью белого цвета с вырезанными на ней лепестками лотоса. Финифть на крышке имела форму маленького, туго закрученного бутона лотоса. Полин приподняла крышку и заглянула внутрь.
– Я храню в нем ромашковый чай. Простой кувшин, но из всех привезенных отцом вещей я люблю его больше всего.
– Он прекрасен, – сказала Полин и поставила кувшин обратно на камин. – Берегите его.
Они отправились в Нуаель. Камилль толкала велосипед, чтобы идти вместе с Полин. При свете дня Полин увидела гравийную дорогу, по которой они ехали накануне вечером. Это была главная дорога в Нуаеле, достаточно широкая, чтобы два транспортных средства могли разминуться. По обеим сторонам дороги возвышались высокие деревья, земля под ними была красно-коричневой. На ней лежал слой опавших листьев, превратившихся в мокрую кашицу.
Затем