Рваный вздох сорвался с ее губ в этот момент.
– Что еще вам известно, доктор Адамс?
– Больше ничего, простите.
Сердце Полин сжалось от горя, но она старалась держаться изо всех сил. В душе не осталось ничего, кроме невыносимой пустоты.
– Если ли шанс, что произошла ошибка, доктор? – спросила Полин. Она не заплачет. Она не сломается.
Роберт покачал головой:
– Мне очень жаль. Есть доклад об инциденте. И документы на всех троих подписал командир в Вимрё.
Полин поднялась на ноги, желая хоть как-то отвлечься. К одной из стен кабинета были прикреплены фотографии. Некоторые из них, очевидно, были сделаны в период пребывания Роберта в Китае: улыбающиеся лица иностранных миссионеров со своими прихожанами. Фотография доктора Адамса на берегу озера в окружении мальчиков-подростков, один из которых держит флаг Ассоциации молодых христиан. Здесь же висела небольшая акварель, изображающая горный пейзаж, за зарослями бамбука и сосен виднелись очертания жилища отшельника. Несколько фотографий рабочих, каждый из которых сидит на фоне мраморных колонн, сделанных, очевидно, в одном и том же фотоателье. Фотографии подарены доктору в знак уважения и благодарности.
Помни меня. Помни мое лицо. Помни.
– Я бы хотела забрать его тело и личные вещи домой, – сказала Полин, не оборачиваясь. – Это можно как-то устроить?
– Не уверен. Для этого вам нужно обратиться к его командиру, капитану Мейтленду. Он все еще находится в лагере в Вимрё.
– Я в долгу перед братом и дядей, доктор. – Полин все также стояла спиной к нему. – Мы – китайцы и должны быть похоронены рядом с нашими предками. Я должна привезти его тело в Париж, чтобы мой дядя мог отправить его домой в Шанхай.
– Я поеду с ней, Роберт, – сказала Анри.
– Да-да, конечно. – Доктор Адамс перевел взгляд с Полин на приятеля. – Вы оба уверены? Вам придется ехать до Булони на поезде, а затем час идти пешком в Вимрё.
– Это не проблема, – заверила Полин. – Если только его командир все еще там.
– Мейтленд не был постоянным командиром вашего брата, мадемуазель Дэн, – пояснил Роберт. – Тео временно отправили в Вимрё. Я говорю это к тому, что Мейтленд едва сможет рассказать вам больше.
Полин и Анри покинули госпиталь вместе.
– Хочешь кофе, Полин? Может быть, мне проводить тебя до коттеджа?
Ледяное спокойствие Полин озадачивало Анри. Сейчас одно лишь суровое чувство долга не позволяло ей сорваться. Полин не собиралась плакать на глазах у посторонних людей. И не перед Анри.
– Мы можем съездить в город? – спросила она. – Мне нужно послать телеграмму.
Анри говорил без умолку. Нуаель-сюр-Мер был небольшим провинциальным городком, окруженным сельскохозяйственными угодьями. Но также он находился на пересечении сходящихся железнодорожных линий, что делало город удобным для транспортировки грузов из порта в Булонь, на фронт. Он махнул рукой в сторону высокой кирпичной стены, за которой из-за деревьев виднелась усадьба, у ворот стояла охрана.
– Этот особняк британская армия использует в качестве штаб-квартиры Китайского трудового корпуса в Нуаеле, – сказал Анри.
Он продолжал с тревогой смотреть на Полин, ожидая, что на ее лице промелькнут хоть какие-то эмоции.
– Посмотри, – вновь заговорил Анри, когда они вышли на главную улицу. Он указал на газету, приклеенную к витрине магазина. – Немецкие войска ослабели. Кайзер потерял всякую поддержку.
Несмотря на холодную погоду и намечающийся дождь, двери кафе и баров были распахнуты настежь. Посетители, переполненные надеждой, сидели снаружи с напитками в руках. Окна маленькой булочной были украшены миниатюрными французскими флагами. Солдаты в чистой отутюженной форме стояли в очереди у фотоателье.
– Осталось недолго, Полин. Скоро настанет мир.
«Мир, увидеть который Тео не успел», – подумала Полин. Он никогда не женится, а она не будет помогать ему с домом и семьей. Дядя отправит ее в Шанхай.
Подойдя к почте, Полин заглянула в окно. Камилль была на своем рабочем месте, перед стойкой стоял только один посетитель.
– Это Камилль Руссель. Я остановилась у нее в коттедже. Ну, точнее, в садовом домике.
– Ты собираешься отправить телеграмму дяде?
Полин задумалась, а затем покачала головой.
– Я собиралась, но думаю, сначала нужно съездить в Вимрё и убедиться наверняка. Вдруг произошла ошибка. А если нет, то нужно будет организовать перевозку Тео… точнее, его гроба, прежде чем сообщать дяде.
И когда, возможно, оцепенение, сковавшее ее сердце после этой ужасной новости, ослабнет, Полин сможет признать, что Тео действительно больше нет.
– Тогда пойдем на вокзал и посмотрим расписание на завтра? – предложил Анри. Его голос была таким нежным, а рука, сжимающая ее ладонь, успокаивала. Полин хотелось услышать от Анри слова утешения, но тогда ее сердце будет окончательно разбито. Чувство опустошения – меньшее из зол.
Почему никто не сказал Полин, что пустота может быть такой тяжелой?
Камилль
Мадам Дюмон с таким же успехом могла вообще не приходить сегодня на работу. Она то и дело бегала домой, чтобы постирать, проверить, как там варятся тушеные овощи, постелить свежее постельное белье в гостевых комнатах. Приехал брат месье Дюмона с супругой.
– Мой муж – всего лишь скромный почтмейстер, а его брат – заместитель мэра Кале, – сказала мадам Дюмон. – Его жена никогда не говорит этого напрямую, но это только показная скромность.
– Идите домой. Я сама управлюсь с делами.
Камилль пришлось иметь дело с шумными британскими и австралийскими солдатами. Мадам Лефевр, как и каждую неделю до этого, вновь пришла с просьбой поискать последнее письмо от ее погибшего сына, которое затерялось. Во время обеденного перерыва Камилль сортировала почту, чтобы к приходу старика Эмиля все было готово. Ноги болели, спину ломило, но она была рада остаться одной.
Ночью Камилль часами лежала без сна, скрестив руки на груди. Только так она могла сохранять неподвижность, иначе ворочалась бы без конца. Но все попытки уснуть были тщетными, поэтому, едва забрезжил рассвет, Камилль отправилась покормить кур и проверить наличие яиц.
Она поставила перед дверью в садовый домик умывальник и кувшин с горячей водой для Полин. Камилль поборола желание разбудить гостью, потому что едва ли сможет удержаться от того, чтобы не задать еще больше вопросов о Тео. Ей хотелось знать все: каким он был в детстве, какой была их жизни в Шанхае, что он любил есть.
Влюблялся ли он когда-нибудь.
Отправится ли Полин в Вимрё, когда узнает, что ее брат там? Возможно, она вернется в Нуаель вместе с ним. Или, по крайней мере, приедет с новостями о нем. Удалось ли Тео взять отпуск на пару дней?
За час до закрытия почты извиняющаяся мадам Дюмон вернулась и заняла место за стойкой.
– Ты весь день работала за двоих, – сказала она. – Я видела, как повозка Эмиля отправилась на послеобеденную доставку писем. Так что иди домой и отдохни. Выглядишь уставшей.
Камилль и не подозревала, насколько сильно устала. Ей пришлось сойти с велосипеда и идти пешком. Выйдя на дорогу, она увидела парочку возле небольшого храма Святой Мадонны, весьма почитаемой горожанами. Они о чем-то увлеченно беседовали, и, подойдя ближе, Камилль узнала Фрэнсис Ньюленд и мужчину в британской форме – врача, который поселился у Дюмонов.
– Добрый день, Камилль. – Фрэнсис выглядела взволнованной. – Это доктор Адамс. Доктор, вы знакомы с Камилль Руссель? Полин Дэн остановилась у нее.
– Мадам, приятно познакомиться, – доктор прочистил горло. – Мне пора возвращаться, Фрэнсис.
Фрэнсис проводила его взглядом. Она покраснела, заметив улыбку Камилль.
– Идешь домой, Камилль? Я пройдусь с тобой до шато.
– Значит, это он? – спросила Камилль. – Тот самый высокий канадец? Твоя матушка знает?
– Маме он нравится, но она его не одобряет. Он бедный миссионер, а матушка хочет, чтобы я вышла замуж за американского миллионера. Она говорит, что после войны продаст шато и заберет меня в Нью-Йорк.
– Я буду очень скучать по тебе, Фрэнсис. Твоя матушка была так великодушна к нашему городу и солдатам.
– Ты слышала о нью-йоркской светской львице Джулии Хант Тоффлиб? – спросила Фрэнсис. – У матушки с ней… натянутые отношения. Миссис Тоффлиб