– Надо найти место последнего сражения моих воинов с воинами колдуна Моруха. Мы победили. Морух был убит, а его магический амулет уничтожен. Вот в этом сражении я и погиб. Погибли и трое моих сыновей. Мое тело оставшиеся в живых воины принесли в эту пещеру, а вот тела сыновей остались на месте битвы. Найди их, принеси сюда, и ты получишь обещанное.
– Интересно, как я найду место боя? Это первое. Второе – от воинов в лучшем случае остались одни скелеты. Их там много, коль битва была на истребление врага. Как я твоих сыновей опознаю?
– Нож подскажет направление. Он же поможет с поиском места боя и тел сыновей. Они находятся под защитой амулетов, потому не истлели. Тебе, человек, понадобятся средства на поиски. Подвластные моей воле рыбы уже принесли на берег немного золота. Его должно хватить на твое снаряжение. Только не бери помощников! Алчность и глупость, как и жестокость, сильны в натуре человека. Опасайся пролития крови на месте битвы. Если это случится, мертвые восстанут и продолжат сражаться. Вполне возможно, что оживет и колдун. Без амулета он мало что сможет, но вот испортить жизнь тому, кто нарушил его посмертие, постарается.
Ишь ты! Во куда меня занесло-то. Колдуны, умертвия, амулеты, золото…
– А я могу отказаться?
– Конечно! Вот только придется тебе здесь остаться. Вон тем, в углу лежащим, компанию составишь.
Я глянул в указанном направлении. Несколько белых черепов щерились безгубыми улыбками среди костей, покрытых истлевшей одеждой. Бр-р-р! Не хочу!
– Тогда собирайся и в путь! У тебя на поиски всего три теплых месяца.
Я не помню, как оказался возле своей одежды. У берега на мелководье лежали пять золотых самородков величиной с куриное яйцо каждый. Да, этого хватит для покупки снаряжения и лошадей. В этот раз мне нужна будет мобильность. Я быстро оделся. Пакет с самородками сунул за пазуху. Ого! Не меньше килограмма. Нож самостоятельно перебрался с моей шеи на пояс. Подхватив ружье, я быстрым шагом метнулся в сторону избушки. Там покидал в рюкзак свои вещи и, сориентировавшись по карте и компасу, поспешил в ближайший поселок.
Путь до него занял семь дней. Поселок большой, жителей в нем тысяч двадцать. В основном – лесозаготовители и золотоискатели. Лесозавод выпускает пиломатериалы. А вольные старатели по лицензиям добывают золото и сдают его в Торгсин. Так, кажется, скупка называется, в которой на сданное золото можно приобрести товары повышенного спроса. В основном это предметы роскоши, импортная мебель, европейского изготовления бытовая техника, легковые автомобили, снегоходы и квадроциклы. Скупка помещалась в одном единственном на весь поселок каменном здании. Кроме нее там же была администрация поселка, полицейский участок, почта, отделение сбербанка и поликлиника. Перед этим центром власти был разбит небольшой сквер, за ним – небольшая площадь. С другой стороны площади располагался ресторан и магазин «Бакалея – Гастрономия». Где-то в поселке среди сложенных из бревен домов частного сектора находилось еще несколько питейных заведений калибром поменьше и небольших магазинчиков. Знаю географию этого поселка так хорошо потому, что года три назад выбрался сюда из тайги с поломанной ногой. Лечиться пришлось почти три недели. Жил у пожилой пары Антоновых. Их дом стоит недалеко от центра. В поликлинике мне наложили гипс и отправили дожидаться, когда треснувшая кость срастется. От нечего делать я облазил весь поселок, шкандыбая на костылях, познакомился со многими людьми. Что удивительно, новые знакомые, узрев гипс на ноге, хряпнуть по соточке «за выздоровление» не предлагали. И вообще, пили в поселке, как я заметил, культурно и по выходным. Но вот когда старатели возвращались из тайги, гульба приобретала дикий характер. Но только первые три дня. Власти давали истосковавшимся по удовольствиям людям время на отрыв. А вот на четвертый день, если гуляка забудется и шум поднимет, то попадает в участок дней на пять. И выходит оттуда спокойный и совершенно трезвый. Только с пустыми карманами. И на резонный вопрос: «Где гроши?!» получает не менее резонный ответ: «А пусто было»! И путь несчастному гуляке теперь только на лесозавод подсобным рабочим. На еду и койку в общежитии заработка хватит. Но если перед началом гульбища старатель не припрятал часть денег, то на следующий сезон он уже самостоятельно работать не сможет: снаряжение и продукты с одеждой денег требуют. А их нет.
Это я судьбу одиночек описал, не имеющих семьи и дома в поселке. Семейные старатели на пропой получают от своих благоверных конкретную сумму. Достаточно значительную, чтобы не прослыл ее муж сквалыгой или нищим, которого фарт обходит. Остальное – в дом! По такому принципу жили и Антоновы, пока Семен Семеныч мог по тайге бродяжить. Но годы свое взяли, здоровье унесли ледяные таежные ручьи-речушки, да скудная пища. Правда, благодаря жене им было на что жить в старости, не выбирая, купить кусок мяса или мешок картошки. Не бедно жил бывший старатель. О многом он мне рассказал, а я слушал, раскрыв рот. Вот к нему я и пошел, надеясь на помощь.
Семен Семеныч встретил меня с радостью. Один он остался, схоронив зимой свою благоверную. Посидели мы с ним, помянули добрую женщину. Потом я рассказал, что мне нужно и на какую помощь я рассчитываю. Дед Семен, я его так буду называть, по возрасту я ему как раз во внучата гожусь, помочь согласился:
– Золотишко твое я сдам, как свое, от прежних находок оставшееся. Сейчас в скупке армян заправляет. Хитрый, жадный, наглый. Прежний скупщик весной под лед провалился. Якобы, по пьяни. Менты приезжали из района для расследования. Этого армяна с собой привезли и на должность поставили. Пропьянствовали три дня и укатили. Старатели побухтели на новые порядки, что армян сразу же установил, и замолкли. Некому больше золото сдавать, кроме как ставленнику ментовскому. Были двое подпольных скупщиков, так один без вести пропал, другого посадили. Теперь у армяна монополия!
– Хрен с ним, дед. Мне деньги нужны. Надолго в тайгу ухожу. Две лошади нужны, продукты, одежда запасная и обувь.
– Оружие?
– Есть двустволка ТОЗовка 12 калибра.
– Несерьезно. Карабин мосинский дам и патронов три десятка. И еще, – дед склонился к моему уху, – Наган дам. Пригодиться может. По тайге всякая шушера шляется. За тобой точно кто-нибудь потащится. В мою сказку о старом запасе мало кто поверит. Уж больно твои самородки большие. И золото от того, что старатели приносят, отличается.
Я выслушал деда и задумался. Жадный ара деду не поверит и обязательно соглядатаев за мной