Я написал большое письмо Кошонину с просьбой навести порядок с этим гражданином. Все его действия, о которых я указывал в письме, преступны (т. е., все оговорены законами – за них с него всё можно получить). Но я просил ограничиться только внушением-беседой в милиции, т. е., предупреждением. Этого вполне хватило бы – потому что такие бандиты ещё и трусливы.
А состав правонарушения широк. Тут и постоянное посягательство на чужие владения, и т. д. Я уж не говорил тебе – мою землю собирались трактором пахать. А на объяснения Колгашкина, что моя земля неприкосновенна, следовал ответ: «Он здесь не прописан, значит, его здесь нет – значит, и земля не его!»
Вот, братец, с каким «другом» приходилось общаться. А ты пишешь «с соседями надо жить мирно». Это как из фильма про кота Леопольда. Почитай десять заповедей и найдешь ты там право человека стоять горой за чистоту человеческих отношений.
Ещё раз повторяю: за четверть века мне пришлось пожить в трех областях и одной автономной республике и не было случая, чтобы я не унимал подобную грязь. Было так: местные власти не реагировали, тогда помогала столица. Но всех бандитов, измывающихся над людьми и природой, я всегда ставил на место. Ставил на место и их покровителей. И тут меня боялись. Слава Богу, и нынче бандит наш меня обходит и по деревне ведет себя потише. А после моего предупреждения (в присутствии Колгашкина и Малышева), что я его «посажу за гамыру», наверное, и гамырное производство, пока я здесь, чуть поубавит.
Так что приходится и без властей обходиться.
Это всё. Жаль тратить время на подобные объяснения – надеюсь, что у тебя не будет возникать вопроса, как помирить хулигана (социального) и писателя, который самым дорогим для себя считает честность по отношению ко всему, что его окружает.
Твой А. Онегов.
18 ноября 1991 года.
Здравствуй, милый Толя!
Спасибо тебе за крестьянские законы – сегодня получил бандероль. Читаю газеты. Тоже спасибо.
Теперь о Тетерине, спиленных деревьях и Малышеве, который должен подать в суд. Вчера к нам прибыла делегация сельской советской власти во главе с Малышевым. Обходили дома и спрашивали: подавать на Тетерина в суд или нет? Происходило нечто вроде поименного голосования. Большинство высказалось: «Не подавать – два раза наказывать не надо. Итак, 25 руб. штрафа выписали». Сейчас все пилят дрова и пилят, где хотят. Хотя были лесники и всем наделили делянки. На выделенных делянках готовят дрова только три жителя, включая и автора этого письма. Остальные мордуют лес, где хотят, откупаясь от лесников водкой. Так что в этих условиях и не нашлось желающих судить Тетерина. Но это только для информации.
Вопрос второй: имеет ли право Малышев не подавать дело в суд? Какую силу имеет мнение односельчан? Ведь дело идет не о нарушении правил общежития, а об ущербе в отношении к природе.
То, что Малышев решил таким образом закрыться, понятно. Все его художества в должности секретаря парторганизации колхоза известны, и он боится наводить любой порядок. А результат пока такой: за 25 руб. Тетерин заготовил дрова на зиму возле дома. Да еще землю (после леса) себе под огород взял. Стоит всё это 25 рублей? Конечно.
Я сейчас лес (елки) валил. Посмотрел бы ты, что делается в лесу?! Ужас: рубят все. А ты рассказ писал, как с отцом за дровами ходил в лес. Вот я и думаю, что дело надо доводить до конца. А попутно и Малышева пристрожить, ибо весь бардак сейчас только от него. И землю он не меряет, ибо у самого три больших огорода, которые обрабатывает бесплатно. И за которые не платит деньги. Вот пока и всё.
Твой А. Онегов.
22 ноября 1991 года.
Милый Толя, здравствуй!
Получил сегодня твоё письмо. Получил письмо и от В. Белоусова. Тут же дал телеграмму в Москву. Сегодня-завтра Галя переведет телеграфом 340 рублей Тихонову. То есть через день-два Миша деньги получит. Спасибо и ему, и Вале, и тебе.
Если Володя Мартышин паклю раздобудет, то пусть мне чиркнет. Хорошо? А по штрафу Тетерину надо добить всё до конца. Толя, за этим делом кроется очень серьезное дело. Дело в том (прости, что плохо пишу – рука болит и печатаю одним пальцем), что все местные жители привыкли брать в лесу всё, что хотят и когда что хотят. В колхозный лес войти страшно. Дубы пилят как ольху дурную. Тащат все. Это речь о лесе колхозном. В эту осень к нам явились колхозные лесники и объявили, что теперь все будут заготавливать дрова в одном месте. Всех позвали к тому месту и нарезали делянок. Кинули жребий. И результат – в намеченном месте дрова заготавливали только три человека. Я, Софья Николаева и Иван Тетерин. Почему? Да потому, что я и Софья одинокие и безлошадные. А Ваня Тетерин с трактором и ему надо дров из колхозного леса напилить на четыре семьи (дети в Борисоглебе). Остальные поприсутствовали при акте нарезания делянок и скрылись, и напилили себе дров рядом с домом – вот почему нашего браконьера и пожалели. Лес на дрова рубят рядом с домом, выбирая берега оврагов, ручьев. Уничтожая рощицы. А делянки не берут, потому что там надо делать расчистку. Вот мы с Соней и чистим до сих пор свои делянки, а остальные смеются.
Вот и сегодня с делянки пришел. Дрова мои ещё в лесу, а все дрова уже к дому привезли, напилили и накололи. Результат: лес уничтожают, уничтожают самые лучшие, самые красивые места, окрайки полей и т. д. И ведь не ольху чистят, сволочи, ольху бросают, а березки тридцатилетние, самое березовое здоровье. Я валил березу-старуху (шины не хватало березу насквозь прорезать). И грехом не считаю это дело – старость есть старость. А вот когда молодняк уничтожают, жалко. А лесники колхозные готовы всё за водку (самогон) отдать. И никто из них дрова у домов не обмеряет. Тот же мой сосед (Тетерин) сходил на день в лес, навалил с десяток