Что это такое «отзыв-предисловие»? Это не рецензия с предложениями и замечаниями, это, можно сказать, заключение человека, определенно рекомендующего тебя читателям – когда такое «заключение» кладется на рукопись перед рецензиями, то и редакция, и рецензенты немного умеряют свой судейский пыл. Вот то лучшее, что я смог для тебя сделать. Об этом «заключении» А. Онегова тебе могут и не сказать, пришлют тебе рукопись, рецензии, но если рецензии и замечания редакций нас с тобой не устроят, то мы, отталкиваясь от моего «отзыва», деликатно потребуем (у Машковца прежде всего) большей внимательности. И выиграем это дело. Это, Толя, всё делается на всякий случай, ибо никто сегодня не отдаст кому-то с радостью те тысячи, которые положено отдать за книгу (лучше себе взять), вот и крутят вокруг рукописи всегда карусель ведьм, придуманную жидами. Вот поэтому и была создана ответная политика отстранения ведьм от ячменного зерна, из которого растет прежде всего хлеб, а не шабаш.
Так что, в случае всяких критик ты и не психуй – войну начали, к атакам подготовились – победа будет за нами.
Про хомяков ты прав, конечно, но надо выжить – вот я пять лет веду войну-противостояние с издательством «Детская литература», с Госкомом РСФСР. Ну, брошу, ну, сбегу в леса, а кто будет здесь расчищать ихние конюшни? А ведь в этих бесовских конюшнях, где воспитывается только презрение к земле, воспитывают сегодня наших детей?! Можно ли отдать кому-то то, что наши жены рождают в муках?
И ты делаешь большое дело, а впереди у тебя ещё больше Больших дел! А хомяки тоже жить хотят, учить их надо понемногу, в той степени, в какой их дебильный ум может что-то понять. А где учить не получится, давить своим авторитетом, приобретенном в ином месте. Вот выйдет у тебя книжечка, сборник на будущий год – вот и пойдет твой авторитет кверху, и хомяки, поверь мне, сразу начнут к тебе по-другому принюхиваться. Уж такова жизнь, Толя. Терпи и верь, что победа будет за нами – других путей пока нет. Помнишь – терпение и труд все перетрут! Это точно.
А вот что касается разных браконьеров, которые убивают хороших людей, то здесь уж хозяин-барин, я сам сторонник жёстких развязок (кстати, с августа, кажется, прошлого года действует закон: ты имеешь право защищаться всеми доступными тебе средствами от человека, угрожающего тебе, оскорбляющего и т. д. – посадят, но могут оправдать и в случае убийства такого нападающего).
Про статью в «Правде» – что написал туда, спасибо, чем больше писем по этому поводу, тем легче редактору, который шишек себе за эту статью набил и ещё набивает – год выжимали эту публикацию, но мы победили!
Очерки-новеллы пиши, собирай к тому же и секреты ручного всякого мастерства, а то уйдет всё вместе с последними мастерами – вот тут бы ребятишек каких к делу приспособить! Напишешь такую книгу, помогу издать! Это точно!
К тебе всё собираюсь, но нет и двух часов для продыху – я ведь зимой ничего не делал, две книги в «Детской литературе» почти похоронили, третья должна была выйти в начале года, но пока я верстки даже не видел. Будут тянуть годы.
С Гарькой дружи – он мужик мудрый! Это точно. Вот направлю вас обоих на писательский путь, тогда и на пенсию! Чтобы почта не была дырявой для книг, отправляй всё ценными бандеролями – дороже, но надежней! Учти ещё раз! Зря посылку из Индии не прибрал – в Москве бы дефицитом торганули!
К тебе приеду – это точно. Я не треплюсь.
Первую книгу «Школа юннатов» пока прислать не могу – не ругайся. Мне сейчас пришлось уже три комплекта «Школы юннатов» отдать – меня взялись поддерживать бывшие летчики во главе с Гризодубовой В. С. (помнишь: Гризодубова, Осипенко, Раскова?). Гризодубова даже матерится по телефонам из-за меня. Кричит: и в ЦК, и Госкомиздат: «Мы все разнесем за Онегова!» Подожди, что-то выяснится, какие-то книги останутся, обязательно пришлю. Вот пока и всё. Низкий поклон жене. Твой Онегов. Не психуй – они нас нарочно подзаводят, чтобы мы, если не спились, так с ума бы сошли! Заорешь, а тебя в психушку – и поминай работу в прессе! А «верблюдов» надо поддавливать молча.
Пиши почаще! Легче будет!
Пока февраль, но весна уже близко!
9 февраля 1985 года.
Здравствуй, дорогой Толя!
Письмо твоё с информацией об автобусе «Москва-Борисоглеб» получил. Спасибо. Если всё удастся, как задумал, то 30-го к вечеру буду у тебя (пока на пару-тройку дней).
Вчера в «Советской России» прочитал, что «Современник» вот-вот выпустит книгу С. В. Максимова «Литературные путешествия». У нас писатели себе в «Лавку» сии произведения не заказывают. Так что, бью к тебе челом: будет возможность, поимей книжечку (и ещё «Былины» не снимаются – тоже издательство «Современник»). Это уже прошу тебя, хотя просьбами донимать людей не обучен. Послал Гарьке сборничек Молодогвардейский «Мы и наша земля», и альманах «Рыболов – спортсмен». Скоро вам и деньги пришлют.
Ну вот пока и все вроде бы.
Я бегаю, ругаюсь, работаю. Газеты ничего моего не печатают: возвращают писульки или даже этим не откликаются. Словом, какое-то болото-молчание в ожидании Съезда СП СССР, где опять все то же дерьмо попрет дальше. Это точно, ибо светлых людей среди говорливых членов СП СССР не вижу (какие есть, вроде С. П. Залыгина), сидят по дачам кротами, — (индивидуумами), а может, и бомбоубежища себе копают втихомолку). Но верю, ибо не верить нельзя: за нами дети, а без веры им не жить!
Будь готов, главный пионер, нести эту веру детям в добро и свет.
Твой А. Онегов.
Галке поклон в ножки.
13 мая 1986 года.
Заступничество и предложение великой летчицы-героя В. С. Гризодубовой издать книгу Анатолия Онегова «Школа юннатов. Твоя ферма» партийные начальники из ЦК КПСС и Госкомиздата СССР проигнорировали напрочь. Я был свидетелем тому, как отважная летчица умела говорить наотмашь, жёстко, не стесняясь в выражениях. Её слушали, обещали и… обманывали. Сколько не бился за свой труд писатель, на какие только вредные поправки не соглашался – всё напрасно. Чиновник был непробиваем и упрям – книга о любви детей к домашним животным не нужна.
Исправить ситуацию с книгоизданием попытались и мы, борисоглебские юннаты,