Состоялась встреча с Анатолием Сергеевичем Онеговым и в райкоме партии. После поездок по нашей земле писателю было интереснее вести разговор. Открыл встречу второй секретарь РК КПСС В. А. Берсенев. Среди присутствующих были работники управления сельского хозяйства, райкома комсомола, библиотекари, учителя. Речь шла о возобновлении в школах воспитания правильного отношения детей к земле, о важности природоохранительного просвещения, об усилении правильных форм борьбы с алкоголизмом и так далее. То, что разговор современен и нужен, писатель ещё раз убедился после встречи с учительницей Ивановской средней школы Л. М. Елкиной.
– Раньше детишки чувствовали землю, заботились о ней, потому что трудились на школьном участке, потому что сами берегли сделанное своими руками, – говорила Людмила Михайловна. – Теперь нет школьного участка. Есть производственная бригада, которая трудится в колхозном поле. А что дети там наблюдают?! Зачастую – картины нерадивого отношения к земле, к природе. Мы учим их: не ломайте веточек… А в жизни они видят, как ломают целые деревья. У нас ведь в одной школе недавно ликвидировали школьный сад, поставили дом… Учить земле следует сообща, ибо мы уже пожинаем плоды того, что сделано бездумно, поспешно.
На всех встречах писателя с народом я старался уловить реакцию зала на то, как люди реагируют на антиалкогольную пропаганду. То, что видел, меня очень поразило. Впервые заметил: люди, а особенно мужчины, слушали писателя не просто так, не из уважения к гостю, не потому, что он говорил без бумажки и якобы забавно. Слушали потому, что узнавали об алкоголе не приевшиеся избитые истины, узнавали страшную правду о том, что творит пьянство. Опять же не призывы, не медицинские аргументы, а примеры того, зачем нам нужен трезвый образ жизни, почему нужно сохранить русскую нацию, к чему нам самоочищение, – вот что держало сельского мужика в напряжении. После долгой встречи в колхозе «Родина» председатель Владимир Воробьев по просьбе колхозников попросил приехать писателя и на следующий день. Анатолий Сергеевич сдержал слово, приехал, и вновь, не повторяясь, не снижая гражданского пафоса, выступил перед многочисленной аудиторией против чуждого нам явления пьянства, против укореняющегося в крестьянине желания равнодушно жить на земле. Вопросы сыпались как из рога изобилия. Проняло слово писателя многих. Ответы удовлетворили – в этом признавались сами колхозники.
Через день после такого серьезного разговора в редакцию приехала директор Дома культуры Валентина Викторовна Попова.
– Вы знаете, – сказала она. – Народ до сих пор не может прийти в себя. Так понравился тон разговора Онегова, так тронула за душу простота общения! Мы написали благодарность ему и послали в областную газету, пошлем и в центральную. Вот если бы все лекторы умели так разговаривать с народом!
Отдыхал ли Анатолий Сергеевич после трех-четырех встреч в день? Не отдыхал. В мой дом приходили друзья, и разговор о земле снова продолжался. А уж к самому заполночному времени, когда поселок засыпал и переставали виднеться в окно главы монастырских храмов, Онегов читал своё любимое стихотворение Николая Рубцова «Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны…». Мы открывали одну книгу поэта, другую… Сколько там прекрасных поэтических слов о русской земле! Сколько душевных слов сказал в эту неделю борисоглебцам, хранящим здесь дух русского народа, писатель Онегов.
В заголовок того давнего очерка я поэтому и поставил рубцовскую строку-призыв «Россия, Русь! Храни себя, храни! Лучше невозможно было сказать.
Конечно, поездки по колхозам и совхозам отнимали у Онегова много времени, отрывали от рабочего стола, где лежала недописанная рукопись про русский лес, сыгравший значительную роль в становлении нашей нации; выматывали, били по здоровью. А меня волновал вопрос: насколько его хватит, когда он выдохнется и прекратит свои вояжи? Возникал и другой вопрос: а зачем ему эти поездки и беседы с крестьянами? Денег ему за беседы не платили. Наоборот, билеты приходилось покупать за свои деньги. Почетных грамот и благодарностей власть ни местная, ни федеральная не обещали. Чиновники вообще равнодушно воспринимали походы писателя по колхозам и совхозам. Одна радость – никто не устраивал помех, а тем более не запрещал проводить встречи. Только в клубах и колхозных конторах я находил ответ на все сложные вопросы: писателя звал к жителям деревень гражданский долг, его тревога за судьбу русского крестьянства. И ничто не могло остановить его. Всякий раз, получая весточки от меня или письма от сельчан с приглашением в гости, он собирался в дорогу.
Прежде чем собрать рюкзак и отправиться на вокзал, он считал обязательным написать не только письмо об организации встреч в колхозах и совхозах, но и дать телеграмму.
Здравствуй, Толя!
…Ну, а теперь о встрече в колхозе. Толя, я это сделаю с радостью. Теперь, когда? 14 ноября у нас в Союзе писателей отчетно-выборная конференция Московской писательской организации. Я делегат и мне там быть, ибо от результатов этой конференции зависит судьба моей комиссии «Природоведческая литература и охрана природы». А там, думаю, можно и к тебе нагрянуть. Я тебе пошлю телеграмму или позвоню, когда смогу приехать. А ты заранее в колхозе можешь обо всём договориться. Конечно, такие встречи нужны – я хоть скажу людям то, что им, видимо, не скоро скажет ваша газета.
А очерки пиши, но не торопись, одним напором тут не взять. Эти очерки очень нужны и делать их надо, избавившись от газетной лихости: мол, увидел, и в газету. Воспитывать тебе некую медлительность для оценки даже своих собственных предложений надо – увы, Стеньки Разина сейчас не будет. Сейчас, во времена нашей сверхскученности по городам, где и решается (увы) судьба России, победить может только мощный фундамент позиции, помноженной на выдержку!
Всё, Толя.
Заканчиваю.
Если будет возможность раздобыть газетку, то пришли. Ладно? У меня их крадут прямо со стола. Поклон супруге и детишкам.
От Пирожкова ничего нет. Спроси его, получил ли он от меня книжечку и предложение подобрать мне свои материалы для сборника «Песнь о Родине»?
Твой А. Онегов.
Телеграмма Грешневикову
ТЕЛЕГРАФИРУЙ ВОЗМОЖНОСТЬ СЕРЬЕЗНЫХ ВСТРЕЧ В КОЛХОЗАХ И СОВХОЗАХ ДВАДЦАТОГО – ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕГО НОЯБРЯ. СОБИРАЮСЬ ДЕВЯТНАДЦАТОГО ПРИЕХАТЬ. ОБНИМАЮ. ОНЕГОВ.
Единственный вопрос, который я никогда не задавал Онегову, – это о том, как он всё успевает – и книги писать, и лекции читать, и огород в карельской тайге содержать, и