Онегов считал труд Чивилихина главным и глубинным, внесшим значительный вклад как в просвещение и воспитание любви к Отечеству, так и в дальнейшее изучение подвигов предков. Долгими зимними вечерами, когда мы сидели у меня дома за чашкой чая и обсуждали то или иное историческое событие, он часто возвращался к «Памяти» и цитировал значительные мысли. Ему нравилась идея старшего коллеги о «превращении военных армий в трудовые», чтобы человечество полностью переключилось на сбережение природных богатств земли, создавало бы не танковые заводы, а заповедники, ландшафтные парки, сады.
Читателями популярного, взорвавшего общественное мнение, романа-эссе были как раз те молодые ребята, которые организовали историко-литературное патриотическое общество «Память» для защиты памятников истории и культуры. Им дорого было слово о военных и трудовых подвигах предков, но они стремились от слов переходить к делам, к мероприятиям по восстановлению разрушенных православных храмов, по защите исторических памятников и объектов дикой первозданной природы. Они одними из первых стали поднимать народ против варварского проекта чиновников по переброске северных рек. В одном из их заседаний, проводимых активистами «Памяти» в виде народного схода в клубе имени Горбунова, принял активное участие и Анатолий Онегов. Его содержательное выступление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Столько сильных аргументов, доказывающих преступный вред проекта, никто ни на этом мероприятии, ни на других подобных, не приводил. Онегову, как экологу, удалось убедить людей, к каким трагическим последствиям приведет страну опасный проект переброски рек. После нашумевшего доклада его стали приглашать в разные научные учреждения, где выступали академик Михаил Лемешев, писатели Сергей Залыгин и Василий Белов. Заслуга Онегова в победе над чиновничьим произволом состояла не только в публичных выступлениях, создающих протестное общественное мнение, но и в добывании научных сведений и подготовке документов для других выступающих ученых и деятелей культуры.
Вторым общественным мероприятием, где пересеклись активисты общества «Память» и писатель Анатолий Онегов, было собрание ВООПИКа с повесткой о возрождении на Красной площади Казанского собора. И вновь речь Онегова задела многих москвичей за живое, разбудила желание начать сбор народных денег.
Потомками старых космополитов, сносивших после революции православные храмы и памятники историческим личностям, идея активистов общества охраны памятников истории и культуры и общества «Память» по восстановлению Казанского собора, безусловно, была воспринята в штыки. И причина была не столько в том, что космополиты исповедуют атеизм, сколько в их ненависти к России, стремящейся жить по своим законам и традициям, имеющей свой самобытный суверенный путь развития.
Чтобы остановить растущую в стране популярность общества «Память», не дать её подвижникам восстановить вместе с ВООПИКом Казанский собор, русофобы решили добиться закрытия этих движений. Главной ударной силой стали доносы и шельмование. Началась же расправа с объявления «Памяти» антисоветской организацией… В те годы за антисоветскую деятельность либо сажали в тюрьму, либо выдворяли из страны. Поэт Андрей Дементьев на встрече с руководителем страны Михаилом Горбачёвым всех деятелей культуры, сотрудничающих и выступающих на вечерах «Памяти», назвал провокаторами и проходимцами. То есть выступил против проекта переброски части северных рек на юг – значит, записан в провокаторы и проходимцы. Предложил отстроить заново Казанский собор – опять ты провокатор и проходимец.
Следом за доносчиком Дементьевым в журнале космополитов и русофобов редактор Коротич написал для уточнения, кто главный антисоветчик: «Онегов тоже в “Памяти” состоит». Выходит, надо к нему принимать репрессивные меры.
Онегов не боялся ни угроз, ни шельмования. Единственное, за что он переживал, это за судьбу природоведческой литературы, и, в частности, за свои книги. Так и произошло. Из планов издательства «Молодая гвардия» на неопределенный срок был передвинут выход книги «Русский лес». Сняты с публикаций рассказы, очерки, статьи в самых разных журналах – от «Юного натуралиста» до «Нашего современника». Даже материал о творческом наследии писателя, подготовленный в газете «Правда» заранее к дню рождения, и то был отменен.
Нужно было безотлагательно защитить каким-то образом и свою честь, и провозглашенную свободу слова. Промолчать – значит, лишить себя права поступать по совести, творить, защищать интересы людей и природы. А главное – позволить журналу «Огонек» и дальше разрушать наши государственно-патриотические основы. Большинству читателей было очевидно, что «Огонек» занял антигосударственную линию, подавляет и клевещет на любую патриотическую инициативу, пропагандирует космополитизм в то время, как руководители страны утверждали принцип народности. Вся же народность по «Огоньку» – смазливые лица кинозвезд для заклеивания ими стен в сельских клубах и чтиво для народа вроде «Любовницы президента».
Онегов решил стоять за утверждение и сохранение основ государственности – народной, гражданской ответственности. Он направил редактору «Огонька» Коротичу письмо с предложением опубликовать опровержение, что он не является членом общества «Память», а когда не получил ответа, то написал открытое письмо председателю комитета государственной безопасности СССР Виктору Михайловичу Чебрикову…
То был не донос с разоблачением антигосударственной деятельности таких русофобов, как Коротич, а предложение о восстановлении на Красной площади Казанского собора и снятии всех барьеров и запретов на развитие природоведческой литературы. Письмо большое, содержательное, на девяти листах. Так как оно сыграло ключевую роль в поддержке властью инициатив автора и общества охраны памятников истории и культуры, то приведу пару важных абзацев.
В начале письма речь шла о том, что наша страна должна серьезно подготовиться и отметить приближающееся значимое событие – 375-летие освобождения Москвы от иностранных захватчиков. Онегов пишет: «Ныне об этом историческом событии торжественно напоминает каждому посетившему Красную площадь памятник Минину и Пожарскому. Мог бы так же торжественно и свято хранить память нашего доблестного прошлого и Казанский собор, возведенный в 1625–1636 годах в честь освобождения Москвы от иностранной интервенции в 1612 году. Храм был возведен рядом с могилами ополченцев, погибших в 1610–1612 годах. Казанский собор, возведенный на средства Дмитрия Пожарского, помнил и М. И. Кутузова – именно здесь Москва благословляла великого полководца при отъезде его к армии. Увы, этот памятник нашей истории в 1935 году разобран, снесен несмотря на то, что в первые годы советской власти он реставрировался. Теперь на месте прежнего Казанского собора