Первый консул.
Владимир.
Он старше, чем на официальных портретах. У него седые виски, резкие складки у рта и тяжёлый внимательный взгляд, сейчас направленный четко на меня. И если честно, то, как первый человек государства на меня пялится, даже неприлично! Я внутренне напрягаюсь, убеждая себя, что, скорее всего, он просто оценивает новую фигуру рядом с Виктором. Все же я — не просто жена министра, но еще и девушка из Подполья. А это, как ни крути, политический риск. Неудивительно, что он присматривается. Странно, что я не обратила на это внимания в наши прежние встречи.
Наши взгляды встречаются, и я едва не сбиваюсь с шага. Виктор сразу замечает, что что-то не так.
— Что?
— Ничего.
Мой ответ выходит слишком поспешным.
Тор прослеживает направление моего взгляда. Его пальцы на моей руке вновь напрягаются.
— Первый консул так на меня смотрит, — бормочу я.
— Не бойся.
— А я и не боюсь.
Мы продолжаем двигаться по залу. Люди подходят, поздравляют, говорят положенные случаю неискренние слова. Или искренние. Черт знает.
Я улыбаюсь, киваю, даю те ответы, которых от меня ждут. Но всё это проходит мимо. Потому что, куда бы я ни пошла, и с кем бы ни заговорила, меня не покидает чувство, что на меня смотрят. Нет-нет, Первый консул больше не пялится на меня в открытую. Но я знаю, что он где-то там, и чувствую его взгляд как точку оптического прицела по центру лба.
Пытаюсь убедить себя, что это просто нервы. Наверное, нет ничего такого, что измененные властью люди привыкли смотреть на других, как на фигуры на шахматной доске. Не удивлюсь, если Владимир даже не понимает, как эти гляделки на меня действуют.
От неприятных ощущений отвлекает едва ощутимая тяжесть внизу живота. Я морщусь, надеясь, что никто этого не заметил. Месячные у меня всегда проходят крайне болезненно, но я не жду их сейчас. Только не сейчас, боже. Я не могу все испортить!
Музыка становится громче. Свет — ярче. А внутри меня будто что-то медленно проворачивается. Мне хорошо знакомо это чувств. Но сейчас оно кажется почти нереальным.
Я резко останавливаюсь.
— Тея?
Виктор тихо наклоняется ко мне и вопросительно изгибает бровь. Качаю головой.
— Всё нормально.
Ложь. Потому что в этот момент внутри меня словно что-то обрывается, и я чувствую знакомое предательское тепло. Мир на секунду становится тише. Не может быть! Я считаю в уме. Дни. Недели. Я давно сбилась со счёта после всего, что произошло: свадьба, покушение, больница, бесконечные разговоры о моём здоровье. И наш незащищенный секс с мужем… Который, выходит, ни к чему не привел?! И что теперь?
Заставляю себя двигаться дальше, глуша нарастающую в груди панику. Если это то, о чём я думаю… Если это действительно месячные… Значит, все происходящее сейчас — фарс. И Тор не имеет никаких прав ни на этот праздник, ни на занимаемую должность!
Конечно, это мы понимали и раньше. Но тогда был шанс! Сейчас его нет. Более того, если я не потороплюсь, об этом узнают все присутствующие, и нам будет не избежать скандала!
Низ живота все сильнее тянет. Я невольно сжимаю пальцы на руке Виктора.
— Что не так? — цедит Тор, спрятав губы у меня на макушке. — Тея!
Он произносит моё имя так тихо, что слышу только я, но насколько же властно звучит его голос!
— Что происходит?
Скованная страхом, я не могу ответить. Что если… Я бесплодна после всего, что со мной приключилось? Что если единственный человек, который совместим с Виктором, бесплоден? Зачем я ему тогда?
Взмахиваю ресницами. И снова наталкиваюсь на взгляд Владимира. Он стоит там же. И смотрит на меня с еще большим вниманием. Будто пытается понять что-то очень важное. Или ищет ответ… И от этого взгляда мне становится по-настоящему холодно.
Я отворачиваюсь, шепнув Виктору:
— Нам нужно выйти.
Он не задаёт вопросов. Только крепче сжимает мою ладонь. Разве это не смешно?! То, что еще недавно я боялась беременности, а сейчас боюсь, что никогда не смогу родить…
Тащу Тора через зал. Музыка, голоса, свет — всё сливается в шумный, сверкающий поток, через который мы пробираемся к боковой галерее. Виктор ничего не спрашивает, только ускоряет шаг, чувствуя, что дело серьёзное.
Дверь туалетной комнаты мягко закрывается, давая нам с Тором так необходимое сейчас уединение. Здесь намного тише. Холодный свет напоминает о моем пребывании в больнице. Я отпускаю руку Тора и хватаюсь за край мраморной раковины, потому что меня колотит!
Виктор мгновенно оказывается рядом.
— Тея! — кладёт ладонь мне на плечо. — Посмотри на меня.
Я не хочу. Но всё равно поднимаю голову, встречаясь с максимально жестким взглядом:
— Почему тебя так трясёт? Ты кого-то увидела? — тихо спрашивает он. — Что случилось?
Я пытаюсь вдохнуть. Воздух будто застревает в горле.
— Я… — голос предательски ломается. — У меня, кажется… — Я сглатываю. — У меня начались месячные.
Несколько секунд он просто молча на меня смотрит, бегая глазами по моему покрытому испариной лицу. Потом его брови сходятся над переносицей.
— И что? Ты из-за этого так дрожишь?
Он действительно не понимает. Я коротко смеюсь. Получается нервно, если не сказать — истерично.
— Ты серьёзно? — скулю я и отворачиваюсь, прижав к животу влажные ладони. — Виктор… Идеально совместимые пары обычно… — слова даются тяжело, — обычно зачинают с первой попытки.
Он всё ещё молчит. Я чувствую, как внутри поднимается паника.
— Ты и сам это знаешь, — шепчу я.
— Будем стараться лучше.
— Лучше? Ты говорил, что это должно случиться как можно быстрее. Что система не ждёт. Что всё зависит от этого. — В голове вспыхивает мысль, которую я боялась произнести даже мысленно. — А если я вовсе бесплодна?
Слова падают между нами тяжёлыми камнями. Я отчаянно трушу и, чтобы это скрыть, смотрю на него почти с вызовом.
— Не рано ли ты пришла к таким радикальным выводам, Теона?
— Не знаю! — сиплю в ответ. — Но не могу не задаваться вопросом, зачем я тебе тогда!
Только произнеся это вслух, понимаю, как сильно боюсь ответа. Тор молчит и все так же на меня смотрит. А потом обхватывает мои голые плечи.
— Теона.
Я поднимаю голову. В его глазах нет ни раздражения, ни холодного расчёта.
— Что?!
Он тихо выдыхает.
— Ты умеешь меня удивить.
Виктор проводит рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.
— Это такая попытка уйти от ответа?
Тор качает головой.
— Нет, Тея. Если тебе действительно нужен ответ, то вот… Пожалуйста. Для меня сейчас гораздо важнее твоё эмоциональное состояние, чем все остальное.
Я замираю. Он внимательно на меня смотрит. А мне хочется его изо всех сил встряхнуть и заорать:
— Нет, ты серьезно?!
Но вместо этого я спрашиваю:
— Даже важнее министерской должности?
Тор не отвечает мне прямо, впрочем, на это глупо было даже рассчитывать. Вместо этого он говорит:
— Ты только что пережила покушение. Токсин. Медкапсулу. И огромный стресс… — Его пальцы мягко касаются моей щеки. — Меньше всего я рассчитывал, что ты забеременеешь с первой попытки. А ты, выходит, так хотела выполнить свое предназначение?
Он смеется?! В такой ситуации? Это немыслимо!
— Вовсе нет! — смущенно бормочу я, сама не очень понимая себя в этот момент. Детей я не хочу. Но за время, проведенное в Первом круге, я успела проникнуться их воззрениями. Ну и что, что они шли вразрез с идеями Подполья, где я росла? Если допустить, что обе стороны хотят для человечества лучшего, гораздо выгоднее искать компромиссы, чем бесконечно воевать! Разве это не очевидно?!
Да, Влад — сын Теодора и нынешний лидер Подполья, возможно, меня бы в этом не понял — сейчас я осознаю, что он для этого чересчур радикальный, а вот Тео… Вполне. У меня в этом нет сомнений. Влад говорил, что его отец отошел от дел, потому что потерял хватку и стал чересчур мягкотелым. Я и тогда с ним не соглашалась, а сейчас не соглашусь и подавно. Просто Тео прожил длинную жизнь. И наверняка понял чуть больше нас, молодых и горячих.