Ландра была новенькой. Присоединилась к ним после падения Баха. Армия ворвалась в Бах и убивала всех подряд, как им приказывали, каждый раз, в каждом месте, от этого болели руки, когда убиваешь столько людей подряд, говорил Маерк, по десять, двенадцать часов в смену, очереди людей, ожидающих, когда их зарежут, все стонут, парни с точильными камнями крутятся вокруг, чтобы заточить твой меч для тебя, наконец, останавливаются, чтобы перекусить и пописать, а потом снова за дело, нет отдыха для злых деяний, а? И дальше, и дальше, и не на что смотреть, кроме кровавого тумана перед глазами.
Ландра родилась в Бахе, выросла там, работала в таверне, никогда не покидала это проклятое место. Армия Амрата ворвалась в город, разбив стены быстрее, чем вы, черт возьми, могли бы себе представить. Они шли от дома к дому и убивали все живое, вплоть до тараканов. Армия рассыпалась по улицам, обнажив мечи.
Ландра... не хотел умирать. Очевидно. Дети из соседнего дома, мальчики Флет, все трое, убежали с криками "смерть захватчику!". Ландра смотрела, как они уходят. Ландра нашла груду обломков и мертвых людей и спряталась под ней. Она очень хотела остаться в живых. Просто остаться в живых, Ландра, девочка. Один захватчик пронесся мимо обломков, под которыми пряталась Ландра, мальчики Флет пронеслись за ним, и, к удивлению Ландры, мальчики Флет сумели его завалить. Убили его. Мерзкие жуткие мальчишки, которые пытались заглянуть ей под платье, эти плаксивые глупые дети Флета. Так что смесь шока и глубоко внутри скрытого удовлетворения, в котором никогда не признаешься, когда целая толпа захватчиков подошла и увидела, что делают мальчики Флет, они зарубили их. Убили их. А потом ушли. И Ландра осталась лежать в своей куче трупов, глядя на трех мертвых детей и мертвого солдата захватчика. Оставайся в живых. Просто остаться в живых. Дрожь от осознания того, что они найдут ее. Ужас перед смертью. Она посмотрела на мертвых детей и мертвого солдата. Мертвый солдат, маленький худой парень, что объясняло, как мальчикам Флета удалось его убить. Мертвый солдат был одет в блестящую серебряную броню, покрывавшую все тело, со шлемом, закрывавшим большую часть лица...
Оставайся живой, Ландра, девочка. Это заклинание крутилось в голове. Только живи! Все должно быть лучше, чем то, что только что случилось с детьми Флета.
Остаться в живых. Любой ценой. Только бы выжить!
Через некоторое время вышел приказ начать строить из убитых мертвецов Баха башни из трупов. И тогда солдаты естественно нашли перепуганную окровавленную Ландру. Но случилось чудо, они не убили ее, а заставили таскать трупы для смертельной башни. Ландра тряслась и скулила сквозь зубы. но упорно выполняла свою работу. И когда она тащила очередное тело, оно перевернулось, оказалось верхней половиной мальчика, о котором она мечтала все прошлое лето. Он соскользнул, его кишки вывалились ей на ноги. Ландра замерла. Ее вырвало. Она плакала. Затем села. Другой солдат увидел ее. Накричал за безделье. В качестве наказания поставил ее до конца дня копать яму в сортире. Куда она чуть не провалилась, утопив в кучке навоза лопату. К счастью или к сожалению, солдаты решили, что то, что она делает, было самым смешным из всего, что они слышали и видели за последнее время. А когда она еще и рассказала о мальчике, в которого была влюблена, парень, оказавшийся Маерком, так смеялся, что чуть не лопнул от смеха.
— Ты вступаешь в армию, — сказал ей парень, оказавшийся Аколлом. — Мы сделаем из тебя такого же солдата, как мы. У тебя есть мужество, девочка.
И вот она здесь. Ландра, солдат армии Амрата. Новенькая. Взята под крыло Маерком и Аколлом. Идет на войну.
Ты жива, — пыталась сказать себе Ландра. Ты жива. Ты могла бы быть мертва. Твоя мама мертва. Твой отец мертв. Твой брат мертв. Твой дом — дымящиеся руины. У тебя была дерьмовая работа в таверне, таверна дымится руинами, а ты помогаешь Маерку и Аколлу строить башню, вершиной которой является голова трактирщика. А есть варианты получше?
* * *
Оставив позади дымящийся и вонючий Бах, они на несколько дней остановились в городке на западе, чтобы восстановить силы. Прибыли в город, заняли все дома, заставили местных жителей работать, обслуживая их. Отряду Аколла — их отряду — ее отряду повезло с заготовками, они получили комнаты над пекарней с одеялами и кроватями. Каменные стены. Сухое, без вшей постельное белье, окно, пропускающее воздух. Снаружи цвело дерево, цветки которого были видны через створки, белые цветы, пахнущие медом, заставляли солнечный свет и тени танцевать по утрам, когда ветерок обдувал ветви дерева. Утром в ветвях пели птицы. Днем доносился запах пекущегося хлеба. Жилье было лучше, чем у Ландры дома, в Бахе, где она жила с мамой, папой и братом. Утром она растягивалась на кровати, слушала пение птиц, смотрела на свет, тени и белые танцующие цветы, завтракала свежим белым пшеничным хлебом и горячим мясом, ходила пить с Маерком и Аколлом, смотрела, как Маерк проливает чью-то пинту себе на штаны и в конце концов втыкает меч в кишки этого человека. Держала меч в руке. Смотрела, как тот умирает.
Красный камень. Подмигнул ей.
— Так у тебя теперь есть свой меч?! — сказал Аколл. — И неплохой. Думаю, тебе нужно будет научиться им пользоваться. Ведь ты солдат и все такое.
— Я... Но... Я...
Аколл закатил глаза.
— Пойдем уже.
Они вышли в сад на заднем дворе пекарни, где росло дерево. Ландра достала свой новый меч. Красное стекло сверкнуло. Кровавое стекло. Красивое. Яркий блеск.
— Это действительно чертовски хороший меч, — произнес Аколл. — Ты действительно уверен, что хочешь отдать его ей, Маерк?
— Он просто красивый. В нем только красное стекло. И оно ей идет. — Маерк указал на дерево. — Начни с попытки попасть в него.
Ландра посмотрела на дерево. Все в цветах, а гладкий бледный мшистый ствол похож на детскую талию. Почти такой же красивый, как меч. Она взяла меч в руки. Почувствовала себя самой глупой девчонкой в мире. Размахнулась. Попыталась ударить по стволу дерева.
Меч врезался в дерево и отпружинил. Она выронила меч. Ее запястье болело. Было больно.
— Уф-ф... — прошептал Аколл. — Это было чертовски круто!
— Ты вроде как должна держаться за него, — скрывая смех сказал Маерк. — Это твое оружие.