Спустя же несколько часов, когда мы лежали с Максом в постели, переплетясь руками и ногами, и смотрели в бесконечное ночное небо, полное звезд, я все-таки фыркнула и прошептала:
— Надо папу и маму поздравить. А то как-то непорядок.
— Ага…
— Сейчас!
— Ты жестокая, — рассмеялся Хан.
— Ничего, пусть привыкают.
Макс тут же отлепился от меня и подал телефон, а я быстро сделала снимок крупным планом своего помолвочного кольца и отправила маме с припиской:
«Я выхожу замуж, мам».
И почти тут же получила от родительницы кучу восторженных реакций. А потом вдогонку и фотографию отца, где он хмурился, хватаясь за волосы и явно паникуя.
«У твоего папки, кажется, впервые в жизни случился гипертонический криз и апоплексический удар в одном флаконе, дочь моя».
И ржущий смайл.
— Бедный дядя Рома, — вздохнул Макс.
— Нормальный он, — фыркнула я, — считай, с полпинка дочь сбагрил. Чем не успех?
И рассмеялась, а Хан фыркнул и впился в мои губы головокружительным поцелуем, совершенно не возражая против такой характеристики.