«Мы все изменились, и это прекрасно», — прихожу мысленно к единственно правильному выводу и окончательно расслабляюсь.
Эпилог
С того памятного дня прошел год, и всё словно встало на свои места, не идеально, не без шероховатостей, но правильно.
Я все — таки дала нам с Чернышовым шанс, мы официально возобновили отношения. Я не могу сказать, что это было импульсивное решение, скорее медленный, осторожный путь. У нас были долгие разговоры, признания общих ошибок, попытки понять друг друга заново. В этот раз мы не спешили, торопиться некуда, столько уже натворено.
А еще мы с Соней снова переехали, на этот раз к Чернышову в его новую просторную квартиру, светлую, с большим окном в гостиной, где по утрам солнце освещает поверхность пола тёплым золотом. Моя квартира осталась при мне, я Александру не помогала, в конце концов именно Чернышов был инициатором построения новых отношений.
Соня, конечно, была в восторге. Она сразу выбрала себе комнату, развесила по стенам рисунки и объявила, что это «её королевство». Я смеялась, глядя, как девочка командует Чернышовым, указывая, куда поставить её шкаф.
— Новая квартира — новое будущее для всех нас, — сказал однажды Александр, и я была склонна с ним согласиться.
Плохие моменты постепенно стираются из моей памяти, замещаются положительными. Но сегодня я просыпаюсь с предчувствием новых глобальных изменений в наших жизнях.
Дело в том, что у меня сбился цикл, и подошло время вспомнить, что я взрослый ответственный человек и сделать тест на беременность. Выдыхаю, захожу в ванную комнату, да так и пропадаю в ней.
— Кира, все в порядке? Ты там уже полчаса сидишь, я собрался, Соня тоже, ты заболела? Тебе нехорошо? — кричит из — за двери Чернышов.
Я открываю не мешкая, ответственность нужно брать обоим.
— Сложный ты мне вопрос задал, — произношу, тряся тестом с двумя полосками перед глазами Александра.
Он замирает в нерешительности, не сразу понимает, что я хочу сказать. Через несколько секунд, правда, его губы медленно растягиваются в улыбке.
— Это то, что я думаю?
Я киваю, слезы скатываются по моим щекам, во мне сейчас столько эмоций:
— Если ты думаешь, что это тест на беременность, и он положительный, тогда да.
На этот раз Александр реагирует мгновенно — обнимает меня так крепко, будто боится, что я могу куда — то исчезнуть. А потом шепчет:
— Спасибо.
И столько эмоций и чувств в этом коротком, но емком слове, что я окончательно верую в то, что наша вторая попытка удастся, и третьей не будет.
Кстати, с Ульяной Сергеевной мы помирились, она теперь регулярно приезжает в гости, да не с нравоучениями, а с пирогами и игрушками для Сони. Да — да, эта женщина начала печь пироги, как нормальная бабушка.
Однажды она тихо сказала мне:
— Я безумно благодарна тебе за то, что вы дали мне второй шанс.
Я же, помедлив, ответила:
— Мы все его заслуживаем.
А Кристина и Сергей все — таки окончательно помирились, хотя Кристина оказалась не беременной, она всем лгала, но и ее все простили. Это странно, но мы с ними даже стали если не дружить семьями, то поддерживать связь.
Они поженились, бросили свои бизнесы на управляющих и отправились в кругосветное путешествие. Если честно, я им иногда завидую, но потом смотрю на свой округлившийся живот, на подросшую Соню, на Александра, ерошащего ей волосы и что — то рассказывающего с улыбкой на лице и понимаю, что мое настоящее счастье здесь, вот оно, рядом, всегда со мной.
Сначала семья, потом мир. К тому же камушек у моего нового обручального колечка всегда весело блестит на солнце и поднимает мне настроение.
Тут Чернышов словно чувствует, что я смотрю на них с Соней, переводит взгляд на меня:
— О чём думаешь? — спрашивает он.
Я же пожимаю плечами и дарю своим домашним широкую улыбку:
— О том, что всё хорошо.
Соня с Александром тут же, как по команде, подходят и обнимают меня с двух сторон:
— Да. Хорошо, — соглашается Чернышов, а Соня ему вторит:
— И будет еще лучше, когда родится братик.