***
Эпилог
В Большом зале Академии сегодня яблоку негде упасть. Студенты заполнили все ряды — от первокурсников до старшекурсников, которые буквально еще вчера сдавали последние экзамены.
Солнце заглядывает в высокие витражные окна, разбрасывая по мраморному полу цветные блики. Где-то на галёрке никак не угомонятся младшие — перешептываются, хихикают, пока декан факультета не бросает на них строгий взгляд.
Я стою у края сцены, перебирая в руках бархатные коробочки с медалями. Сегодня конец учебного года, и мне выпала честь поздравить лучших студентов с окончанием.
Ректор Пейдж произносит речь — что-то о чести, магии, служении и о том, каким непростым был этот год для всех нас. Слушаю его вполуха, потому что мой взгляд то и дело возвращается к Итану. Он стоит напротив, по другую сторону от центральной трибуны, в парадной профессорской мантии с золотым шитьем, и делает вид, что внимательно слушает ректора. Но я-то вижу: уголки его губ подрагивают в улыбке, и он тоже смотрит на меня.
— А теперь, — голос ректора вырывает меня из задумчивости, — я с удовольствием передаю слово магистру МакГольд. Прошу, Равена.
Выхожу в центр сцены. В зале — тишина. Сотни глаз устремлены на меня. Когда-то взгляд толпы вызывал во мне холодное торжество или панику, теперь же лишь легкое волнение перед ответственным выступлением.
— Дорогие студенты, — улыбаюсь. — Сегодня мы чествуем тех, кто проявил не только магический талант, но и смелость, честность, готовность прийти на помощь. Тех, кто показал: сила — не в направленности дара, а в ваших сердцах.
Беру в руки первую медаль.
— Мари Корвин, факультет темных искусств, второй курс.
В зале раздаются аплодисменты. С переднего ряда поднимается рыжая девушка. С улыбкой отмечаю ее полыхающие щеки.
— За успехи в боевой подготовке и помощь сокурсникам, — объявляю, пока она поднимается по ступеням.
Мари останавливается напротив. Глаза горят, губы дрожат в счастливой улыбке.
— Госпожа МакГольд, — шепчет она, пока я прикалываю медаль к ее мантии, — я так рада, что вы вернулись.
— Я тоже рада, — отвечаю тихо, чтобы слышала только она. — И горжусь тобой. Ты молодец, заслужила.
Она быстро пожимает мою руку и возвращается на место, уступая место следующему отличнику.
Церемония продолжается. Я называю имена одно за другим, вручаю медали, жму руки. Вижу в зале гордые лица родителей, счастливые улыбки отличников, и чуть завистливые тех, кто в этот раз остался без награды.
А когда официальная часть заканчивается, и студенты высыпают во внутренний двор, начинается самое любимое: неформальная часть праздника.
На лужайке перед академией уже расставлены столы с угощением и звучит музыка. Студенты смеются, запускают в воздух магические искры — сегодня даже ректор закрывает глаза на мелкие шалости. Замираю чуть поодаль, под раскидистым дубом.
— Устала? — раздается знакомый голос.
Итан подходит сзади и кладет руки мне на плечи.
— Немного. Но это приятная усталость, — откидываю голову назад, ему на грудь.
— Ты заслужила отдых. С завтрашнего дня каникулы — не нужно будет бежать на уроки к восьми часам.
Сбоку мелькает большая фиолетовая тень. Хаос в своей звериной форме — огромный, с глазами-фонарями, лениво растягивается под соседним деревом. Студенты к нему привыкли. Первое время, конечно, шарахались. А теперь Мари и ее подруги иногда норовят почесать его за ухом. И он им позволяет.
— О чем задумалась? — спрашивает Итан.
— О том, что мы справились. И все могло сложиться иначе, но я так рада…
Горло сжимает спазмом от невысказанных слов. Всего этого могло бы и не быть. Ни теплых рук Итана, ни смеющихся студентов…
Муж разворачивает меня за плечи и заглядывает с нежностью в глаза. Стирает одинокую слезинку, которую мне не удалось сдержать.
— Я тоже рад. И хочу, чтобы ты знала: я в любом случае выбрал бы тебя, даже если бы заранее знал, что женюсь на женщине, в которой уживаются две души, древний Хаос и характер боевого мага.
Он наклоняется и целует меня. Прямо посреди лужайки, на глазах у студентов, коллег и грозного ректора. И мне все равно. Обнимаю его за шею и отвечаю на поцелуй.
***
Вечер опускается на академию мягкими сумерками. Зажигаются магические фонари. Студенты расходятся по общежитиям, переговариваясь и строя планы на лето. Я шагаю рядом с Итаном по опустевшей аллее, а Хаос бесшумно скользит за нами, сливаясь с тенями.
— Как думаешь, что будет дальше?
— Завтра? — муж берет мою ладонь и переплетает наши пальцы. — Ты проспишь до полудня, а я приготовлю завтрак. А как нам надоест валяться в постели и гулять по городу — поедем на озеро. Ты давно хотела. Устроим себе полноценный отпуск.
— А через год?
— А через год, — он улыбается и целует мою руку, — мы будем стоять на этой же аллее и снова вспоминать, как все начиналось. А мимо будут пробегать студенты.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя? — спрашиваю тихо, быстро моргая от набегающих слез. Последние недели я слишком эмоционально на все реагирую. Есть даже мысль, что нужно показаться женскому лекарю… Возможно наш отпуск с Итаном обернется подготовкой к кое-чему более грандиозному.
— Знаю, — он улыбается. — И я тебя. Все твои грани и стороны, очень сильно.
Хаос фыркает позади: то ли одобрительно, то ли просто напоминая, что он все слышит. Я счастливо смеюсь, и мой смех улетает в ночное небо, где зажигаются первые звезды.
Я спасла свою любовь, или же любовь — спасла нас обоих. Кто знает? Да и какая разница в самом деле!
_________________
Вот и подошла эта история к своему логическому финалу. Равена МакГольд нашла свое счастье в гармонии с собой и мужем. И возможно, скоро в этой семье станет на одного члена больше.