Выйдя из дома, пошла на могилу. Я не знаю, сколько я простояла там. Время словно остановилось. Подошедшая ко мне сестра, осторожно дотронувшись до моего плеча, сказала:
— Оливия, ты здесь простояла целый час… Может, пойдёшь в дом?
Нахмурившись, я медленно повернулась к ней и просипела:
— Расскажи мне всё…
Милена поджала губы и, шмыгнув носом, начала говорить:
— Когда отец получил письмо от сестры, собрал нас и объявил о твоей свадьбе. Мама порывалась поехать к тебе, но отец запретил ей. Она даже пыталась тайком уехать, но кучера, решившего ей помочь, выпороли… — Милена смахнула слёзы, — мама ругалась, кричала… Но отец был непреклонен.
Сестра обняла себя за плечи и устремила грустный взгляд на дом.
— Маме стало плохо, когда тётка написала, что ты просишь забыть о тебе.
Я округлила глаза.
— Конечно же, мама ей не поверила, — хмыкнула Милена. — А когда отец сунул ей письмо от твоего мужа…
— Какое письмо? — перебила я её нахмурившись.
— Обыкновенное, — буркнула сестра.
— Что было в этом письме? — поинтересовалась я.
— Боварни потребовал забыть о твоём существовании…
— Ты видела это письмо? — спросила я, теряя терпение.
— Да, видела…
— А где оно?
— Не знаю, — Милена пожала плечами, избегая моего взгляда. — Помню, мама пришла в ужас, когда прочитала: «…она моя вещь…»
После услышанного стало ясно, что к этому письму, герцог не имел никакого отношения. Это мерзкая, подлая ложь…
— Отец… — я, зло сощурив глаза, посмотрела на окно его кабинета.
— Оливия, может, ты останешься? Хоть ненадолго… — взмолилась сестра.
— Зачем? — я насторожилась.
— Отец либо умрёт от пьянки, либо сойдёт с ума… Мне страшно оставаться с ним. Я боюсь, что он что-нибудь натворит…
— А Роберт где?
— Он больше не появлялся…
— Почему? — удивилась я.
— А зачем? Ты же замуж вышла... — заявила сестра, слегка поведя плечами.
— Тебе не надоело? — отмахнувшись от её слов, я побрела на конюшню.
— Ты о чём? — выкрикнула она.
Я лишь покачала головой, не желая что-либо ей объяснять.
— Оливия, ты бы видела, как он страдал… — проговорила Милена, поравнявшись со мной.
Резко остановившись, повернулась к ней и пристально посмотрела ей в глаза.
— Дай угадаю… — задумчиво произнесла я, рассматривая милое личико сестры, — отец пожадничал тебе на хорошее приданое и Роберт сбежал?
— А откуда…? — удивлённо распахнула глаза Милена.
— Здесь всё просто, — с горечью усмехнулась я. — Что отец, что Роберт… Да и ты, сестрёнка, желали урвать выгоду… Каждый из вас жил лишь своими интересами, не замечая боли и страдания других.
— Какая мне выгода? — пискнула Милена, и её голос дрогнул. Её лицо, и без того бледное, стало серым.
Я смерила её пустым взглядом.
— Отец получил золото, заключив договор с тёткой. Роберт, вдоволь наигравшись с глупыми сёстрами, сбежал от бесприданницы. А ты… — я тяжело вздохнула, — а ты пыталась привлечь к себе внимание... Причинив мне боль…
— Чьё внимание? — сестра насупилась.
Я осуждающе качнула головой, не желая продолжать этот разговор. И воззрившись на неё, сказала:
— Я не приеду больше.
— Что?! — ахнула она.
— Вы чёрствые, жадные и… — я запнулась, ища подходящие слова, чтобы выразить всю свою боль и обиду. Обернувшись, ещё раз посмотрела на могилу мамы, — никогда не прощу…
— Кого? Нас?
— Себя… — выдохнула я и поспешила на кухню.
— Оливия!
Я замерла. Ко мне, задыхаясь, подбежала сестра и, остановившись рядом, исступлённо прокричала:
— Ты, своим появлением испортила мне всю жизнь! Ты не должна была родиться!
— Милена, — едва слышно произнесла я и, просунув руку в потайной карман, достала три тканных мешочка, — думаю, этого хватит, чтобы Роберт женился на тебе.
— Что это? — ахнула сестра и протянула к мешочкам дрожащие пальцы.
— Откуп, — с показным безразличием ответила я.
— За что? — изумлённо прошептала Милена, прижимая к груди мешочки с золотом.
— За доставленное неудобство, — с горечью усмехнулась я и, обойдя её, зашагала на кухню.
— Но… Вот так просто? — выкрикнула сестра.
— Да! — ответила я ей не оборачиваясь. И, продолжая идти, произнесла: — мама, надеюсь, это золото пойдёт ей во благо…
Глава 53
Глава 53
Чем дальше карета удалялась от родного замка, тем отчётливее я понимала, что больше не вернусь туда.
Мне не хотелось вновь видеть обезумевшего отца и обозлённую сестру. Казалось бы, горе, случившееся в нашей семье, должно объединить, но смерть мамы, наоборот, нас оттолкнула друг от друга, превратив родной дом в поле битвы невысказанных обид.
Я, смахивая слёзы, смотрела в окно, по которому стекали капли дождя. Лишь осеннее небо, из которого хлынул ливень, оплакивал маму вместе со мной.
Всё, что я сейчас ощущала, это опустошение. Холодное, безнадёжное одиночество поселилось в сердце.
Я, чтобы почувствовать рядом того, кто готов согреть меня добрым словом и дружескими объятиями… готова была даже подпустить к себе Боварни…
О боже… Неужели я так отчаялась?
Покачав головой, словно отгоняя наваждение, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
* * *
Когда карета подъехала к замку тётушки, дождь прекратился. Подбежавший к дверце сутулый кучер, открыл её и, нервно озираясь, поинтересовался:
— Госпожа, вы готовы через пару часов ехать дальше?
Я кивнула.
— Ночевать здесь не будем, — заговорщическим голосом прошептал мужчина, приблизившись, — не нравится мне этот замок и его обитатели… Лучше поедем домой.
Вскинув на него растерянный взгляд, едва слышно произнесла:
— У меня нет дома…
Кучер, не расслышав мои слова, посмотрел по сторонам и побежал в сторону конюшен, а я направилась в замок. Меня встретила кухарка. Женщина выглядела встревоженно. Приблизившись, она начала торопливо расспрашивать:
— Как дорога? От такого дождя размыло поди все дороги… — обтерев мокрые руки о мятый фартук, принялась мне помогать снимать меховую накидку. — Я же вас не ждала совсем. Думала, что вы подольше погостите дома…
— Я решила уехать…