— Может, останетесь, — в который раз уточнил король, но голос на этот раз был наполнен горечью, мой ответ он знал. — Посмотри, как они дорожат друг другом. Да и ты найдешь здесь достойное место. Я не стану заставлять тебя жертвовать сокровищем ради меня.
Я покачал головой. Чего греха таить, я хотел бы остаться здесь, но моя жизнь принадлежит другому.
— Нет, Брайан. Ты говоришь это сейчас, пока все хорошо. Когда придет беда, ты будешь требовать то же, что и Родерик — благополучия твоей семьи. К тому же… я давал клятву.
— Жаль… Ну что ж, это твой выбор, но помни, здесь тебе всегда рады. Если вдруг судьба повернется не тем местом, приезжай, буду рад.
— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился я. Брайан поморщился с видом: да когда ж тебе надоест-то? — и протянул руку.
Пришлось пожать.
Обратный путь пролетел совсем незаметно. Пусть нас осталось четверо, но зато Мили была рядом, доверчиво прижималась ко мне в темноте кареты. В нее меня усадила королевская чета, настрого запретив вылезать, а моим шипам велев не садить меня на коня. Я и не стремился. Опасностей больше не предвиделось, можно было немного позволить себе расслабиться. Тем более что впереди меня ждало неприятное возвращение.
Перед королем я стоял, согнувшись в униженном поклоне. Андриан в точно такой же позе стоял рядом. Его Величество Родерик, сидел за столом, буравя нас холодным взглядом. К счастью, в кабинете находился и принц, умудрявшийся гасить гнев Его Величества разумными замечаниями.
— Почему охрана была такой маленькой? — холодно уточнил Родерик.
— Мы решили, что этого будет достаточно, — со вздохом признал Адриан.
— Я отрежу тебе волосы, если ты не уберешь их с лица, — сухо проинформировал его король, только в этом сухом голосе слышалась огромная угроза. — Я хочу видеть твое выражение.
Адриан быстро собрал волосы, скрутил и сунул под ворот камзола, открывая лицо.
Король зло поджал губы и вернул свой гнев мне.
— Как ты умудрился потерять всех шипов? Лучших! Ты взял лучших моих воинов и умудрился бездарно их потерять! — голос его все усиливался, звеня стеклом в шкафах.
— Отец, хватит, — неожиданно жестко отрезал Джонатан. Выдержал полный гнева взгляд отца и продолжил: — Ты прекрасно понимаешь, что он сделал все возможное. Ты прекрасно понимаешь, что Адриан сделал все возможное. Мы выделили лучших людей, мы дали достаточно. Мы, отец! Ты и я решили, что сопровождения хватит, так может, хватит валить все на них?
Родерик вспыхнул, а после резко выдохнул, согнулся, с нажимом отерев лицо руками, и на мгновение застыл, облокотившись на столешницу.
— Простите, — наконец выдохнул с болью. — Джон прав, я перегнул. После того письма, что прислал мне Брайан Арвийский, места себе не находил. Думал, убью тебя, Эмиль, когда вернешься. Но я тебе благодарен. Искренне. Ты сделал все. Ты спас ее. Довез, как и клялся.
Король выглянул из укрытия рук, глянув на меня с неожиданным теплом.
— Прости. Ты, я слышал, все же сделал предложение своему сокровищу?
Я кивнул, улыбнувшись виновато.
— Вот и хорошо. Возьми отпуск. Надо ведь съездить к родителям, получить благословение.
— Спасибо, Ваше Величество, — вновь склонился я в поклоне.
Джонатан улыбался не скрываясь. Адриан тоже выглядел подозрительно весело. Король выпрямился на стуле, окинул нас насмешливым взглядом, мотнул головой и нахмурился. Рявкнул:
— Что лыбитесь? Заняться нечем? Пшли прочь!
Мы с Адрианом тут же угодливо склонились ниже и попятились, стараясь не выпрямляться. Слишком сложно было держать на лицах безэмоциональную маску, смех так и рвался наружу. Тем более что принц сдерживаться не стал, хохотал над устроенной сценой не стесняясь.
Осталась последняя нерешенная задача. К ней нас вновь мчала карета, и, признаюсь честно, я робел. Никогда еще не доводилось мне просить руки! Тем более, после того как мы расстались.
Джон смотрел на меня недовольно, но сватов, Аарона и еще пару шипов, взятых на этот случай, принял. Правда, пока их там угощали, отвел меня в сторонку и мрачно уточнил:
— Надеюсь, ты окончательный выбор сделал, и больше глупить и мяться не будешь?
Пришлось заверить, что теперь ему от меня не отделаться. Правда, на насмешливое предложение раз я стал затем приехать на уборку урожая, я вежливо, но непреклонно отказался, пообещав, если очень надо будет, прислать с пяток шипов. Пусть развеются. И под веселый смех тестя сбежал к моим представителям.
Деревенская свадьба оказалась безумием! Зачем столько пить? Почему нужно пить из туфель? Зачем похищать у меня невесту, а потом обижаться, что я избил похитителей?! Почему мы ночью пошли в сарай с птицами и, главное, почему я проснулся, воняя этими птицами и сжимая в объятьях сверток со спеленатой гусыней?
Второй день оказался еще безумнее первого. Я просто забыл, что было. Кажется, я купался в озере голышом и выгуливал гусыню на поводке. Потом опять бил морды и снова пил.
Когда я, наконец, обнаружил себя в карете, прижимающим Эмилию, счастью не было предела. Я больше никогда не рискну появляться в деревне на праздники!
Но самым неожиданным оказалось то, что гусыню мне упаковали. Как оказалось, Гарри и Оливер подарили ее мне… ну, то есть не совсем мне, а бедному, одинокому Франциску, оставшемуся без обеих своих хозяек.
Эмилии я не стал говорить о том, что задумали идиоты-приятели. Еще я никогда и никому не расскажу, что женил разодетых в милые костюмчики гусей сам Родерик.
Старательно удерживая на лице строгое, гордое выражение, он стоял у пруда в полном церемониальном наряде и читал брачный ритуал.
Перед ним на шелковых подушечках восседали на вынесенном столе гуси, а вокруг стола, делая точно такие же идиотско-сосредоточенные лица, стояли драконы. Адриан, Джонатан, Кристиан, Кейлеб, Аарон и я.
Кто сказал, что короли не умеют развлекаться?
После церемонии мы ушли отмечать свадьбу в беседку. Гусей посадили в середине стола и долго пили… опять пили.
Молодоженов мы потеряли где-то к трем часам ночи и пошли их искать. Нашли только лебедей в пруду, и Его Величество долго грозно выспрашивал их, куда они дели новых жителей парка. Не узнал. Обиделся и увел нас обратно в беседку. Проснулись мы все в покоях Адриана. Гуси невозмутимо доедали закуску, стоящую на столе, а Его Величество в помятых остатках костюма, подливал им вина в бокалы.
Это безумие как-то незаметно переросло в мою собственную свадьбу, и наконец