— Полчаса.
Леон вздрогнул, заозирался и схватил сразу три сковороды, словно собирался обороняться. Магда подняла на меня глаза, кивнула одними ресницами и убавила огонь под кастрюлей.
Дальше я наблюдал, как Леон громоздит на филе всё, что нашёл под рукой: чеснок, перец, ложку мёда, винный уксус и горсть свежей травы. Сковорода шипела…
Магда натёрла свою рыбу солью с травой, плеснула масла и прикрыла крышкой, после чего вернулась к бульону и сняла шумовкой первую пену.
— Время.
Оба отступили от плит и встали рядом, по разные стороны от моей табуретки.
Леон подал филе на широком лопухе, обложенное жареным луком и политое тёмной поджаркой, и запах хлестнул в нос так, что Дина чихнула и едва не выдала купол прямо на кухне.
Магда выложила свою рыбу на простую глиняную тарелку, а рядом поставила пиалу с прозрачным янтарным бульоном.
Я попробовал у Леона первым. Сухо. Специи сцепились друг с другом, и сквозь эту какофонию вкуса до меня едва доносился сам продукт.
— Техника есть, парень. Только с продуктом надо учиться работать, сейчас за специями рыба не чувствуется.
Леон опустил голову, и уши у него заалели до самых корней волос.
У Магды я отщипнул кусок. Нарезано грубо, подача без изысков, но рыба нежная и точно по упругости снятая с огня, а соль угадана до песчинки. Бульон оказался ещё лучше: крепкий, с медовой нотой костного мозга.
— Ты повар-производственник. Думаешь не блюдом, а потоком, и это редкий талант.
Магда сжала губы и опустила взгляд на свои руки.
— Пробуйте друг у друга.
Леон отщипнул от рыбы Магды, замер с куском за щекой и медленно прикрыл глаза. Магда подцепила вилкой кусочек у Леона, прожевала и хмыкнула.
— Травы убавь, парень, а то хорошее мясо за веником прячешь.
— А у вас… оно прямо рыбой пахнет. — Леон сказал это с видом человека, открывшего континент.
Бертольд молча отрезал по куску от обеих рыб и попробовал, после чего бровь у него поползла вверх и осталась там.
— Господин Винтерскай. Я и сам бы лучше не подал.
— Теперь смотрите.
Я поднялся, встал к доске и взял свежую рыбу.
Быстро почистил, после чего одним движением снял филе и нарезал.
Бросил кусочки в чугунную сковородку поверх растопленного масла. Сковорода выстрелила паром и зарычала басом, отчего по кухне разлился ореховый аромат с легкой горчинкой.
Масло полыхнуло золотом, мясо схватилось и стянулось в плотные жемчужины, а перламутр на чешуйчатой плёночке заиграл фиолетовыми бликами.
Я снял сковородку с огня через пару минут и выложил кусочки на тарелку.
— По одному кусочку.
Леон взял первым.
Лицо у парня окаменело, после чего по нему сменилась череда шокированных эммоций и он медленно опустился на табурет. Глаза у Леона блестели.
Магда взяла свой кусочек, и её лицо подержалось ровно секунду, а потом скулы дрогнули, и она отвернулась к окну, прикрыв губы тыльной стороной ладони.
Бертольд жевал долго и обстоятельно, после чего поставил тарелку и тяжело сел на свободный табурет.
— Это уже не кухня, господин Винтерскай. Это что-то другое.
— Это и есть стандарт. Разделка по каналам, готовность по упругости, минимум добавок и полное использование продукта. Всё, что снято с рыбы, идёт в дело, ничего на выброс.
Я выдержал паузу и сложил руки на груди.
— Леон. Идёшь в ресторан учеником-поваром. Под мою руку.
— Спасибо, господин Винтерскай. Я учусь быстро, обещаю.
— Магда. Старшая по рыбному производству на доках. Разделка, посол, вяление, копчение, питание команды.
Она вернула взгляд в комнату, и лицо у неё было хмурым.
— Господин Винтерскай, благодарю за честь. Но у меня двое детей на руках, в доки я их не потащу, а оставить не на кого.
— На доках оборудуем игровую под присмотром, с едой и тёплым углом. Кто захочет из ребят постарше, будет выполнять безопасные мелочи за медяки. Дети при матери, мать при деле.
Магда замерла на середине вдоха, и губы у неё дрогнули, после чего она быстро провела ладонью по глазам и опустила её обратно вдоль шва передника.
— Не подведу, господин Винтерскай.
— Сейчас на доки. Найди Моргана, прими первую партию, проконтролируй чистку и посол. Накорми ребятню. Вечером принесёшь мне список того, что нужно купить под производство.
Она сняла передник, аккуратно сложила его пополам, повесила на спинку стула и торопливо направилась к выходу.
В дверях возник Освальд.
— Господин Винтерскай. На пороге Кевин. Запыхался, говорит срочно.
Лёгок рыжий, на помине.
Я ссадил Дину с колен и вышел в прихожую, а Рид соскочил с подоконника и обогнал меня одним длинным прыжком.
Кевин стоял на крыльце красный, и грудь у него ходила ходуном.
— Ты чего такой загнанный? Как там обстоят дела с моим заказом?
Кевин сглотнул, шумно втянул воздух и выпалил на одном дыхании:
— Господин Винтерскай. У дяди на Ремесленной только что произошел взрыв.
Глава 7
— Взрыв⁈ Дядя цел?
Кевин кивнул и втянул воздух.
— Цел, господин Винтерскай. Никто серьёзно не пострадал. В зале всё… ну, сами увидите.
Я выдохнул. Уже легче.
— Пожар?
— Нет, господин. Запах только мерзкий, стекла и краска по стенам.
— Освальд, Дину и Рида оставляю на вас с Бертольдом. Скажи ему, чтобы готовил усача без меня, сам разберётся.
Дворецкий кивнул, а я уже шагал к калитке. Кевин понёсся следом, шлёпая пятками по плитке.
По дороге на Ремесленную я держал темп бегом, а Кевин хрипел рядом.
— Ну, рассказывай. Как рвануло?
— Они вскрыли первую банку с зелёной, и она как пшикнет, господин. А потом банку подбросило к потолку, взрыв, осколки во все стороны, а краска по стенам веером. Дядя кричал, чтобы все ложились на пол, они и легли. И жёлтую банку тоже подбросило, и следом красную.
— Три банки разом?
— Одна за одной, господин. С разрывом.
Так. Это уже не похоже на обычную испорченную краску.
Но разбираться будем потом, сначала нужно разгрести последствия.
На Ремесленной я с ходу врезался в толпу у дверей. Окна выбило наружу: стекло хрустело под сапогами, в рамах торчали зубчатые осколки, а по мостовой валялись щепки ставен и керамическая крошка от разорванных банок. Двое стражников подпирали крыльцо и изображали истуканов на