Я почувствовала, как щёки заливает румянец.
— Это был адреналин.
— Это были вы настоящая. И мне понравилось то, что я увидел. — Он смотрел на меня, и в его серых глазах было что-то, чего я не могла прочитать, что-то тёплое. — Просто скажите «да», Анна. Посмотрим, что будет.
— А если ничего не будет?
— Тогда хотя бы встретите Новый год не одна.
Я рассмеялась, сама не зная почему.
— Вы всегда так делаете? Приглашаете сотрудниц на дачу?
— Вы первая.
— Почему я?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Может, потому что вы единственная, кто смотрит на меня как на человека, а не как на генерального директора. Может, потому что вы не пытаетесь мне понравиться. Или потому, что когда я вас поцеловал, у меня впервые за много лет что-то…
Он замолчал.
— Что-то — что? — спросила я шёпотом.
— Что-то шевельнулось. — Он смотрел мне прямо в глаза. — Здесь, — он коснулся груди.
У меня перехватило дыхание.
— Я не умею в такое, — призналась я. — В спонтанность, в приключения.
— Тогда считайте это расширением зоны комфорта.
— Моя зона комфорта — это плед и сериал.
— Плед у меня тоже есть. И камин.
Я закрыла глаза. Это безумие! Полное, абсолютное безумие.
— Ладно, — выдохнула я.
— Ладно — это «да»?
Я чуть помедлив коротко кивнула. Он широко улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.
— Тогда завтра я за вами заеду.
Я кивнула, всё ещё не веря, что это происходит. Я согласилась провести Новый год с Дмитрием Зиминым. На его даче. Вдвоём.
Господи, что я делаю?
Глава 4
Тридцать первое декабря выдалось морозным и солнечным. Снег искрился так, что больно было смотреть.
Зимин заехал за мной ровно в два, как и обещал. Я стояла у подъезда с небольшой сумкой, чувствуя себя полной идиоткой. Чёрный внедорожник мягко затормозил у бордюра, и Дмитрий вышел — в тёмном пальто и без галстука. Странно было видеть его таким… обычным.
— Готовы? — спросил он, забирая мою сумку.
— Нет, — честно ответила я. — Но у меня с собой мандарины, так что назад дороги уже нет.
Он усмехнулся и открыл передо мной дверь.
Первые полчаса мы ехали молча. Город сменился пригородом, потом — заснеженными полями. Я смотрела в окно и пыталась понять, что чувствую. Страх? Предвкушение? Всё вместе?
— Вы очень тихая, — сказал Зимин.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что делаю глупость.
— Почему глупость?
Я повернулась к нему.
— Потому что я еду неизвестно куда с мужчиной, которого почти не знаю. Моя мама упала бы в обморок.
— Вы ей сказали?
— Что я встречаю Новый год с директором на его даче? — я фыркнула. — Конечно нет. Она решила бы, что я окончательно сошла с ума. Потом пришла бы в себя, решила, что это мой последний шанс выйти замуж, и начала бы срочно собирать приданое.
— А вы сами что об этом думаете?
— А я пока не уверена.
Он негромко и мягко рассмеялся, от этого смеха внутри меня потеплело.
* * *
Дача оказалась не дачей, а настоящим домом — двухэтажным, деревянным, с большими окнами и заснеженной верандой. Вокруг стояли сосны, и воздух пах хвоей и морозом.
— Ничего себе дача, — вырвалось у меня.
Внутри было холодно, но Зимин быстро разжёг камин, включил отопление, и уже через полчаса стало тепло и уютно. Я стояла у окна и смотрела, как садится солнце за верхушками сосен. Небо окрасилось в розовый и золотой. Красиво.
— Аня…
Я обернулась. Зимин стоял посреди кухни с каким-то странным выражением лица.
— Что?
— У меня проблема.
— Какая?
Он провёл рукой по волосам: жест, который я уже начала узнавать. Так он делал, когда нервничал.
— Я заказал праздничный ужин в ресторане. И… — он замолчал.
— И?
— Забыл. Пакет так и остался в багажнике рабочей машины. На парковке у офиса.
Вчера, когда я спросила, что взять с собой из еды, он отмахнулся: «Ничего не нужно, я обо всём позабочусь». Сказал это тоном человека, который привык всё контролировать. Я и не спорила. В конце концов, это его дача, его приглашение.
— То есть у нас нет еды? — уточнила я на всякий случай.
— Есть кое-что в холодильнике. Но… — он открыл дверцу и мрачно уставился внутрь. — Яйца, сыр, какие-то консервы. Не совсем праздничный набор.
— Покажите.
Я подошла и заглянула через его плечо. Яйца, кусок сыра, банка тушёнки, рис, замороженные овощи, лук, чеснок. В шкафу нашлись макароны, томатная паста и специи.
— Я могу вернуться в город, — сказал он. — Заберу пакет из машины и приеду.
— Это сколько займет по времени?
— Часа три туда-обратно. Может, четыре, если пробки на въезде.
Я посмотрела на часы. Половина седьмого.
— То есть вернётесь к одиннадцати в лучшем случае? Уставший, голодный, за рулём в новогоднюю ночь? — Я покачала головой. — Плохая идея.
— Простите, — он грустно опустил голову. — Я хотел, чтобы всё было идеально, а получилось…
— Дмитрий, — я перебила его и решительно отодвинула от холодильника. — Отойдите.
— Что?
— Отойдите. Вы мешаете.
Он смотрел на меня с недоумением.
— Вы умеете готовить?
— Я выросла в семье, где мама могла накормить пятерых гостей банкой килек и картошкой. — Я достала из холодильника яйца и сыр. — Подержите.
Время за готовкой летело незаметно.
Крупные макароны-ракушки я нафаршировала смесью из тушёнки с обжаренным луком, залила томатным соусом, посыпала сыром и отправила в духовку — получилось что-то среднее между лазаньей и праздничной запеканкой.
Яйца пошли на тонкие блинчики, которые я свернула рулетиками с начинкой из плавленого сыра и чеснока, нарезала наискосок — на тарелке смотрелось почти ресторанно.
А из тёртой картошки, которая нашлась в ящике под окном, соорудила «гнёзда» — выложила в формочки, запекла до хрустящей корочки, а внутрь каждого разбила по перепелиному яйцу — в холодильнике обнаружилась целая упаковка. Ещё пара минут в духовке — и на тарелке красовались золотистые корзиночки с нежным желтком внутри.
— Это всё из моего холодильника? — Дмитрий смотрел на накрытый стол с выражением человека, наблюдающего фокус.
— Не из холодильника. — Я поправила тарелку с рулетиками. — Из того, что было в нем. Разница принципиальная.
— Где вы этому научились?
— Мама научила. Когда я была маленькой, мы не всегда могли позволить себе деликатесы на праздники. Вот она и придумывала, как из простых продуктов сделать что-то особенное. Говорила: «Праздник не в еде, а в том, как её подашь».
— Передайте ей моё восхищение. — улыбнулся Дмитрий. — Хотя, думаю, она и так знает, что вырастила удивительную