Ловец подошел к карте.
— Надо сокращать линию фронта, — уверенно сказал он. — Уходить с тех участков, где немцы сильно укрепились, и концентрировать силы там, где позиции будут выгоднее. Нужно грамотно использовать рельеф и высоты для создания опорных пунктов.
— Но, нам же приказали активизировать диверсии, а не отсиживаться в обороне, — заметил Кравченко.
— Отсиживаться не надо. Но и нахрапом ничего добиться не получится. Только потери увеличатся. Диверсии будем производить осторожно, но эффективно. С помощью тактики просачивания, — объяснил Ловец. — Мой отряд готов организовать взрывы мостов на дорогах, по которым идет снабжение. Если немцы останутся без подвоза боеприпасов, они не смогут долго держать оборону.
— Это легко говорить, — вмешался Салов. — А немец — он не дурак. Он тоже готовится.
— Что вы имеете в виду? — спросил Липшиц.
Салов развернул карту местности южнее Вязьмы.
— По линии особого отдела Угрюмов только что передал мне шифровкой. Его агентура докладывает: немцы готовят большую операцию против партизан. Называют ее «Мюнхен». Начало — уже завтра, 19 марта. Фон Браухвиц, начальник службы Абвера при штабе в Вязьме, лично разрабатывает.
Услышав новость, попаданец подумал о том, что Угрюмов использует сведения из его смартфона достаточно эффективно. Вовремя вскрыть подготовку немцев к операции «Мюнхен» — это дорогого стоит.
— И куда они ударят? Есть данные? — спросил Казанкин.
— Собираются двинуться на Ельню. Пока известно не все, — ответил Салов. — Но то, что ударят серьезно, — сомнений нет. Формируют особый корпус из пехоты и танков. Две танковых дивизии, одна пехотная. Артиллерия, авиация. Цель — очистить тылы от партизан, от десантников и конницы Белова раз и навсегда.
Казанкин задумался, постукивая пальцами по столу.
— Значит, времени у нас мало, — сказал он. — Если немцы начнут операцию и в нашем направлении, то они, считай, скуют нас со всех сторон. Мы не сможем ни прорваться, ни даже обороняться нормально, потому что тяжелого вооружения у нас нету.
— Потому и надо бить первыми, — сказал Ловец. — Не дать им сосредоточиться. Взорвать мосты, перерезать дороги, нападать на штабы, дезорганизовать их управление. Пусть думают, что мы везде. Но я уверен, что сюда они со своей операцией «Мюнхен» не нагрянут.
— А если они после Ельни ударят на Дорогобуж? — спросил Оленин. — Там же партизанский край и главные тыловые базы у самих партизан и у корпуса генерала Белова.
— Значит, надо предупредить Белова, — ответил Казанкин. — Чтобы готовился к обороне.
Салов сообщил:
— Угрюмов уже предупредил. И Белова, и Жабо. У кавалеристов и партизан есть силы, чтобы сопротивляться в том районе между Дорогобужем и Ельней. Даже несколько танков у них там имеются. А вот нам что делать, если немцы попрут на нас еще и целым корпусом?
— Сюда не пойдут, — заверил Ловец. — И потому у нас еще есть время, чтобы выполнить боевую задачу до начала распутицы.
— Почему вы так уверены? — недоверчиво спросил Салов.
— Потому что сил у немцев не хватит на все направления сразу, — ответил попаданец.
* * *
В это же время, в десятках километров к северо-западу в штабе вермахта в Вязьме майор Густав фон Браухвиц докладывал генералу Вальтеру Моделю.
— Операция «Мюнхен» начнется девятнадцатого марта, как и планировалось, — говорил он, водя указкой по карте. — Первый удар — от станции Починок на Ельню. Цель — ослабить давление на наш гарнизон и очистить прилегающие районы от партизан, от русских десантников и конников.
— А потом? — спросил Модель, не поднимая головы и поигрывая своим моноклем.
— Потом наступление развернется от Ельни к Дорогобужу, — ответил фон Браухвиц. — Там наш особый корпус «Хаазе» соединится с войсками, которые идут от железной дороги Смоленск — Вязьма. В треугольнике между Смоленском, Ельней и Дорогобужем остатки партизан будет нетрудно окружить и уничтожить.
— Вы в этом уверены, майор? — Вальтер Модель поднял на докладчика тяжелый взгляд. В глазах генерала читались строгость и недоверие.
— Так точно, герр генерал, — ответил фон Браухвиц, стараясь говорить уверенно. — Партизаны не ожидают удара от Ельни. И если мы перебросим туда силы…
— А что десантники? — перебил Модель. — Как там 4-й воздушно-десантный корпус русских? Их основные силы тоже в этом треугольнике?
Фон Браухвиц помедлил.
— Нет. Основные силы десантников блокированы в лесах западнее Юхнова. Они не смогут прийти на помощь партизанам. У них своих забот хватает. Мы атакуем их со всех сторон каждый день.
— А если они все-таки прорвутся? — спросил Модель. — Если соединятся с партизанами?
— Это невозможно, — ответил фон Браухвиц. — У этих десантников нет связи с Большой землей, нет резервов, нет боеприпасов, нет продовольствия. У них большие потери. Они окружены и обречены. Скоро снег начнет таять, и они утонут в болотах.
Вальтер Модель посмотрел на него долгим взглядом через монокль.
— Надеюсь, вы правы, майор. Это ваш последний шанс проявить себя. Потому что, если вы снова ошибаетесь… — генерал не договорил, но по его интонации фон Браухвиц и так понял, что с ним сделают в случае провала.
Он вышел из кабинета, чувствуя на спине тяжелый взгляд генерала. На улице было холодно, морозный ветер гнал поземку. И даже в помещениях штаба, хорошо протопленных печками, майор ощущал этот неприветливый угрюмый холод чужой земли. Он подумал: «Неужели я снова ошибаюсь?» Дурное предчувствие не покидало его.
Фон Браухвиц не знал, что Белов, Жабо и партизаны уже предупреждены. Что об операции «Мюнхен» советскому командованию все известно заранее. Что маршруты выдвижения войск, участвующих в предстоящей операции, уже заминированы. Что в лесах под Юхновым у десантников снова налажена связь с Центром. Что отряд диверсантов под командованием Ловца готовится нанести удар по самым уязвимым местам немецких коммуникаций.
Настоящее противостояние в немецком тылу с советскими десантниками только начиналось. Попаданец собирался задействовать эту силу в своих интересах в полном объеме. И он не сомневался, что ошибки будут стоить оккупантам очень дорого.
Глава 4
Разместившись на новом месте, отряд отдыхал. Ловец приказал всем спать днем, потому что уже вечером надо собираться в новый боевой выход. Ему самому поспать после бессонной ночи удалось всего лишь пару часов. Времени терять не хотелось. Предстояло разведать пути выдвижения группы в тыл