Острый приступ страха поднимается из живота к горлу. А что, если посадка не будет мягкой? Мы никогда раньше этого не делали. Никто из нас не пилот; вот почему навигация автоматическая. Что произойдет, если шаттл собьется с курса? Если он приземлится неправильно? Что, если — есть так много вещей, которые могут пойти не так. Моя мать была здесь раньше, и все пошло не так. Всё. Что, если нас ждет та же участь?
Отдельные травинки с визгом взлетают нам навстречу. Цветы колышутся от обратной тяги.
— Приготовьтесь к посадке, — командует Бен.
— Блять, блять, блять, — монотонно повторяет Джулиан.
Внезапно шаттл останавливается, затем раскачивается назад и вверх. Вырванные комья травы проносятся мимо иллюминаторов, вокруг нас кружится грязь. Мы снова опускаемся, медленно, двигатели шаттла поднимают в воздух землю и куски растений.
И с мягким толчком, настолько легким, что он почти незаметен, мы приземляемся.
2
— Ну что ж, — говорит Бен, отстегиваясь и вставая. — Мы на месте, банда. Пора выдвигаться.
Никто ничего не отвечает.
— Вы в порядке? — спрашивает Бен, одаривая каждого из нас взглядом, полным нетерпеливого беспокойства.
В порядке ли я? Я чувствую, как слова застряли у меня в горле, но не могу произнести их вслух. Мы добрались. Мы на новой планете, в световых годах от Земли, и мы должны просто отстегнуть ремни, встать и пойти дальше? Через секунду инопланетный воздух коснется моего лица. Инопланетная трава будет щекотать мои лодыжки. Мы станем всего лишь второй командой людей, когда-либо прибывшей сюда. За всю историю.
Осознание реальности приходит медленно.
— Детишки, соберитесь, — говорит Бен, и по крайней мере его тон звучит мягко. — Я спросил, вы в порядке?
— В порядке, — говорит Джулиан слабым голосом. Я бросаю на него взгляд и вижу, что его лицо стало болезненно бледным.
— В порядке, — бормочет Дарси. Она встречается со мной взглядом, ее глаза блестят от слез.
— Я в порядке, — эхом отзываюсь я. Я хватаю Дарси за руки и сжимаю их. Мы маниакально улыбаемся, тряся друг друга за руки. Мы здесь, словно говорят наши движения. Мы, блять, сделали это.
— Отлично, — кряхтит Бен. Он тоже улыбается. — Погнали уже наружу.
Прежде чем собрать снаряжение, мы все выходим, чтобы взглянуть на Планету. Чтобы по-настоящему осознать тот факт, что мы живем мечтой, которую лелеяли годами, миссией, ради подготовки к которой мы отдали год нашей жизни. Когда мы вслед за Беном выбираемся в утренний свет, меня захлестывает каскад благоговения. Думаю, нас всех.
Никто не говорит ничего, кроме тихого «Вау» или «Ебать», озвучивая свои чувства, пока каждый из нас пребывает в моменте уединения, личного чуда.
Серебристо-зеленая равнина простирается во все стороны. Трава высокая, мне и Джулиану почти по пояс, Дарси и Бену чуть ниже, и она колышется, как зеленое море. Мне хочется подержать ее в руках, изучить и понять, как она устроена. Нужен ли этой траве фотосинтез, как земной флоре? Миссия моей матери так и не смогла собрать всю необходимую информацию, кроме базовой. Мне не терпится узнать здесь каждый цветок, каждое дерево, каждый росток. Здесь так много того, что нужно изучить и сберечь, что для меня это почти невообразимо.
Пока двое других бродят небольшими кругами, глядя на этот огромный новый мир, я замечаю Бена, испытывая при этом легкое раздражение на саму себя. Мне нужно перестать его замечать. Он уже переключился в режим лидера: сверяется со своим планшетом, крутит какие-то диски и настраивает его антенну. Он вглядывается в колышущуюся равнину, ее изгибы и впадины, в черную тень леса вдалеке, прищурив глаза. Видит ли он ту же красоту, что и мы? Есть ли ему до этого дело?
Очевидно, дождавшись какого-то невысказанного дедлайна, Бен щелкает пальцами.
— Ладно, пора двигаться. Мы приземлились немного не по курсу. До лагеря три часа ходьбы вместо одного.
Дарси корчит рожицу.
— Мы только что приземлились на чужой планете. Разве мы не можем, ну не знаю, перевести дух?
Бен скрещивает руки на груди.
— Ради чего? Хочешь стихи пописать?
— Удивлен, что ты знаешь, что это такое, — говорит Джулиан. Поднимается ветер, трепля его обычно безупречные прямые черные волосы, хлеща ими по лицу.
— Я вмещаю в себе множества.
Джулиан медленно окидывает Бена взглядом.
— Твое соотношение глаз и бицепсов говорит об обратном.
Дарси поворачивается и смотрит на Джулиана.
— Его что?
— Мое что?
— У него маленькие глаза и огромные бицепсы. Признак тупого качка.
Я фыркаю.
— Нет... — говорит Дарси, вглядываясь в высокое и подтянутое тело Бена, короткие каштановые волосы, широкие плечи и узкую талию. Она склоняет голову набок. — Не-а, я понимаю.
Бен вздыхает, глядя в небо.
— Господи Иисусе.
— К тому же, — добавляет Джулиан, косясь на табельное оружие Бена, — пушка отнимает, типа, пятьдесят очков интеллекта.
— Ясно, ладно, ваша секунда прошла, — говорит Бен. — Пять минут на то, чтобы собрать снаряжение, и мы выдвигаемся.
Мы все возбужденно болтаем, пока достаем наши рюкзаки из грузового отсека шаттла, застегиваем стандартные рабочие куртки и включаем рации. Мы направимся на восток, а солнце яркое и четкое, не скрытое облаками. Когда мы все готовы, в приподнятом настроении, Бен поднимает руку, показывая, что мы выдвигаемся.
Он прокладывает путь через волнистую равнину, его зеленые карго и куртка кажутся почти серыми на фоне насыщенных цветов Планеты. Постоянный ветер дует на восток, словно желая помочь нам найти дорогу. Высокие травы наклоняются вперед, послушные и просящие. Тут и там скопления цветов брызгают на зелень, как краска с кисти, неожиданные и яркие.
По земле легко идти. Никакая скрытая галька или камни не торчат из почвы, чтобы заставить нас споткнуться. Под ногами нет звериных нор, готовых вывернуть лодыжку зазевавшемуся путнику. Планета, судя по скудной информации моей матери и данным, переданным зондами, служит домом для очень малого числа животных. Здесь нет хищников, которые могли бы представлять для нас опасность. Даже ядовитых змей или лягушек в пропитанных дождем лесах. Лишь странная порода оленей, очень пугливых; млекопитающее, похожее на кролика, судя по всему, ведущее ночной образ жизни; и птицы, которые держатся в небе и сами по себе, никогда не ища компании людей. С чего бы им? Мы для них абсолютно чужие.
Мы с Дарси идем бок о бок. Джулиан плетется позади. Бен теперь далеко впереди нас, но мы не делаем никаких попыток поторопиться. Сейчас утро, и мы доберемся до лагеря задолго до заката. В этой части континента никогда не было серьезных погодных явлений; по крайней мере