Олег замер на мгновение, поднеся чашку к губам, и я увидела, как в его глазах мелькнуло раздражение, тут же скрытое вежливой улыбкой:
— Постараюсь, сынок. Если не будет срочных дел.
Саша снова опустил взгляд в тарелку, но я заметила, как поникли его плечи. Не первое невыполненное обещание, не последнее разочарование.
— Алиса, напомни своей матери, что мы ждем ее в гости на следующей неделе, — Олег перевел взгляд на меня, сделав ударение на слове «своей», словно открещиваясь от родства. — Меня достали ее звонки. Трижды за вчерашний день, серьезно?
— Она беспокоится, — ответила я, поправляя воротник на рубашке Саши, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Мама всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. Её звонки участились именно тогда, когда Олег стал отдаляться. Совпадение? — Ты же знаешь, какая она. После папиного инсульта она боится за всех нас.
— Знаю, — буркнул муж, делая глоток кофе, словно пытаясь смыть неприятный привкус разговора. — И знаю, в кого ты такая же контролирующая. Вечно проверяешь, где я и с кем. Это утомляет, Алиса.
Удар ниже пояса. Неприкрытое обвинение, выворачивающее реальность наизнанку — не он изменяет, а я слишком много требую. Классический прием, о котором я читала в статьях о психологическом насилии, но никогда не думала, что стану его жертвой.
Я вскинула голову, чувствуя, как кровь приливает к щекам, окрашивая их предательским румянцем:
— Что, прости? — мой голос звучал тихо, но в нем звенела сталь, которой я сама от себя не ожидала.
Олег махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху:
— Забудь. Не стоит начинать день со ссоры, — он допил кофе одним глотком и поставил чашку в раковину, а не в посудомоечную машину, хотя я тысячу раз просила его об этом. Мелкая, но такая говорящая деталь. — Я сегодня буду поздно. Не жди к ужину.
— У нас встреча с Сергеем и Мариной, — напомнила я, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия очередной лжи. Встреча, на которой он сам так настаивал, ради которой я купила новое платье и заказала столик в ресторане два месяца назад.
Олег застыл в дверях кухни, и его спина напряглась, как у хищника, почуявшего опасность. Медленно обернулся, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала недоумение, затем досада, потом — фальшивое озарение.
— Чёрт, совсем вылетело из головы, — проронил муж, проведя рукой по волосам, взъерошивая идеальную укладку. — У меня срочный проект, делегация из Милана прилетает.
«Делегация из Милана». Звучало бы убедительно, если бы я не знала, что итальянские партнеры приезжают только через две недели. Еще одна ложь, еще один кирпичик в стену между нами.
— Делегация, — повторила я, чувствуя, как немеют губы. — Понятно. Значит, мне позвонить Марине и отменить?
Он замер на мгновение, в его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство, затем решимость. Легкий румянец проступил на безупречно выбритых щеках:
— Нет-нет, подожди, — он взглянул на часы и нахмурился. — Я могу перенести встречу на утро. Точно. Забыл, что мы договаривались с Сергеем и Мариной. Тогда буду вовремя. В семь, правильно?
Наши взгляды встретились, и я поняла, что он снова лжет. Искусно, умело, как человек, для которого обман стал второй натурой. Вчера помнил, сегодня «забыл». Раньше я бы просто поверила, кивнула с облегчением, возможно, даже обрадовалась его «ответственности». Теперь каждое его слово казалось пустым, словно орех без ядра — внешне целый, внутри — ничего.
— Да, в семь, — ответила я, удивляясь собственному спокойствию. — Я забронировала столик в «Белуге».
— Отлично, — улыбнулся муж, и от этой улыбки, когда-то обезоруживающей, сейчас становилось только больнее. — Тогда до вечера.
Олег подошел к Саше, быстро поцеловал его в макушку:
— Будь хорошим мальчиком, чемпион. Папа сегодня очень занят.
— Ты всегда занят, — тихо произнес Саша, и эти три слова повисли в воздухе, наполненные детской мудростью и недетской болью.
Олег замер, словно пойманный на месте преступления. Затем неловко потрепал сына по плечу:
— Так надо, сынок. Когда вырастешь, поймешь.
И вышел, оставив после себя только облако парфюма и тяжелую, гнетущую тишину. Парфюм, который я не узнавала — новый, терпкий, с нотками сандала. Очередное маленькое изменение, которого «я не должна была заметить».
* * *
Когда Олег ушел, Саша отложил ложку и посмотрел на меня своими большими карими глазами, полными той детской проницательности, которая часто застает врасплох:
— Мам, почему ты такая грустная?
Вопрос пронзил меня насквозь. Был ли я настолько прозрачна, что даже шестилетний ребенок видел сквозь маску моего притворного спокойствия? Или дети просто чувствуют эмоции острее, чем взрослые, словно антенны, настроенные на частоту родительских переживаний?
Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались, словно одеревенели:
— Я не грустная, солнышко, просто немного устала. Знаешь, осень, дожди… Давай доедай кашу, скоро выходить.
Он смотрел на меня еще секунду, потом вернулся к завтраку, но я видела, что он не поверил. Чувство вины кольнуло сердце — я лгала своему ребенку, скрывая то, что разрушало нашу семью. Но разве я могла сказать правду? «Мама грустная, потому что папа встречается с другой женщиной»? Нет. Только не сейчас. Может быть, никогда.
Пока Саша заканчивал завтрак, размазывая остатки каши по тарелке, я проверила погоду на телефоне — обещали дождь после обеда. Взяла зонтик для Саши? Проверила, вложила ли сменную одежду в его рюкзак? Рутинные мысли, спасающие от паники.
Палец случайно соскользнул на иконку социальных сетей — выработанная годами привычка, автоматический жест. И первое, что я увидела — фотография женщины, отмеченная в посте одного из партнеров Олега. Дарья Климова, помощница по бизнес-развитию. То самое имя, как раскаленное клеймо, отпечатавшееся прошлой ночью в моем сознании.
Молодая, ослепительно красивая блондинка с уверенной улыбкой, безупречным макияжем и идеальной осанкой. Её платье — черное, облегающее, но безупречно деловое — подчеркивало стройную фигуру и длинные ноги. На фото она стояла рядом с группой бизнесменов на каком-то корпоративе — презентация нового проекта, говорилось в подписи. Двухнедельной давности.
Олег был среди них, стоял чуть поодаль, но его взгляд… Этот взгляд я знала. Этим взглядом он смотрел когда-то на меня — смесь восхищения, желания и какой-то почти наивной нежности. Взгляд, которого я не видела уже… Когда? Год? Два? Но помнила каждой клеточкой тела.
Скрип стула вырвал меня из оцепенения.
— Мама, я готов! — голос Саши вернул меня в реальность. Он уже убрал тарелку в раковину и теперь стоял с рюкзаком, готовый к новому дню.
Я быстро закрыла