Яркое желтое пятно на краю парковки выделялось.
Притягивало взгляд.
Я поморщилась.
Тачка Лихача. Он вчера на ней и в клуб приезжал. Новые классные тачки там обсуждают шумно и увлеченно.
Я шла по тротуару и приглядывалась.
На капоте ярко блестел значок: мощный котик в прыжке. Значит, Лихач катается сейчас на Ягуаре. Хорошая машинка, мощная.
И дорогая.
Особенно вот такая, спортивная модель.
В общем-то, на этом мои познания в автомобилях заканчивались. Марки и цены. И все. Сложно их не запомнить, когда девчонки-официантки только о них и болтают. Ну, еще о тех, кто ими владеет.
Я подошла к машине ближе.
Знаю, что пожалею об этом. Но отомстить хотелось до дрожи в коленках. Лихач вчера выбил из меня согласие на свидание под угрозой поцелуя.
И я горела местью.
Он, конечно, потом слово сдержал. Вел себя тихо, как мышка. Так что, я вполне прилично выспалась.
Но это ведь не отменяет моих маленьких добрососедских шалостей, правда?
Око за око.
Пусть тоже поорет, как я вчера.
Я просто прошла мимо машины. И звук от заколки, скребущей по борту машины, слышала тоже только я.
Ну, вот.
Я не ангелочек, хоть и блондинка. Крылышек и нимба не имеется, пардон.
Где там мой автобус?
Вечер начинался. Покрышка мигала огнями. И я вошла туда с не самым плохим настроением.
Лишь бы этот гад не заявился.
Хотя я задницей чувствовала, что желание мое не сбудется. Появится. Точно. И все будут ему сочувствовать из-за испорченной тачки.
— Малиновая Лада, малиновый закат, — издевательски пропел шеф, шагая мне навстречу.
Я поморщилась.
Вот кто мне сегодня первым мне настроение испоганит, точно. Его приколы над моим именем всегда бесили.
— Ладусь, ты сегодня даже не опоздала. И выглядишь как конфетка!
Валентин Сергеевич, он же для своих Голландец, тоже был пилотом когда-то. Серьезным. Настоящим гонщиком, а не уличным. Но его бесконечные вылеты на поворотах не прошли даром. Несколько сложных переломов и он попрощался со спортом.
Теперь вот, владеет клубом и мне кровь пьет.
— Спасибо, Валентин Сергеевич, — я даже не посмотрела на него.
Хотела прошмыгнуть мимо в рабочую раздевалку, но он перехватил меня за локоть.
— Ладусь, ну чего ты? — он понизил голос до проникновенного шепота. — Хватит из себя недотрогу строить уже. Если хочешь тут работать долго и успешно, нужно быть со мной поласковей.
Я с трудом подавила рвотный позыв.
Поласковей?
Может, тут прямо на коленки встать и отсосать ему?
Меня передернуло от отвращения.
— Мне работать пора. Извините.
— Ну, иди, — он отпустил меня. Поджал недовольно губы. — Но про слова мои не забывай. Тут я хозяин.
Я нырнула в служебную дверь и оскалилась.
Хозяин, блин. Меня только от одного его вида воротило. Но я знала, что некоторых девчонок он все же в свою постель укладывал. Или на рабочий стол в своем кабинете. Тех, кто посимпатичней и посговорчивей.
Мне пока везло отбиваться от его домогательств.
Но морально я готовилась к тому, что он меня уволит.
— Лада, давай ты сегодня за меня на вип-столики встанешь, а? — одна из официанток в раздевалке состроила скорбную мордашку.
— Чего это ты? Привет, — я удивилась. Вип-столы это хорошие чаевые. За них обычно девчонки грызлись.
— Месячные. Живот болит ужасно. Я убьюсь по этим лестницам бегать. Пожалуйста, а?
Н-да.
Лестницы на балкон над танцполом в Покрышке и правда были кошмарные. Узкие и крутые. Мотаться туда с полными подносами было то еще удовольствие.
Но…
Деньги решали.
Мне они всегда нужны.
— Ладно. Только Голландца сама будешь предупреждать.
— Спасибо! Ты чудо! — коллега чмокнула меняв щеку жирными от дешевой помады губами.
Она выскочила, а я стерла след с кожи.
Суббота. Вип-столы. Кажется, сегодня кто-то имеет все шансы заработать половину аренды за квартиру.
И это чудесно.
Испорченное настроение снова стало подниматься.
Я стянула волосы в высокий хвост. Посмотрела на себя в зеркало. Тоже губы накрасить, что ли?
Ай, к черту.
И без всякой косметики пристают, только успевай отбиваться.
Работа закружила. Народ планомерно набивался и напивался. Мальчишки на баре только успевали наливать, смешивать. А мы все разносить и подсовывать гостям терминалы для оплаты напитков.
И у меня в кармашке форменного передника уже хрустели купюры.
Даже музыка сегодня была какой-то воодушевляющей. Я приплясывала в нетерпении перед стойкой. Барабанила по ней пальцами и ждала свой заказ.
Пока чей-то липкий взгляд не пополз по шее.
Как жирная навозная муха.
Кольнул между лопаток, спустился ниже.
Я нахмурилась. Так смотреть может только он один. Мерзкий старый жук.
— Лада, принеси мне коньяк на балкон. Сейчас, — с нажимом приказал Голландец из-за спины.
Кожа на шее покрылась противными мурашками от его дыхания.
— Конечно, — мне показалось, что у меня даже губы онемели.
Он отошел, и я выдохнула.
Сгрузила все на поднос и пошла наверх.
И чуть не запнулась, когда увидела, с кем сидит за столом Голландец. Нарисовался, мать вашу. На своей испорченной машинке приехал? И как только я этого громилу проглядела?
— Мои девочки должны работать, Лихач. У них есть график, обязательства, — голос у Валентина Сергеевича был довольно жестким.
— Да срать я хотел на их обязательства. Я ее все равно сегодня заберу. Так что не вякай.
Лихач сидел ко мне спиной.
Но я уже точно знала, о ком он говорит. И я не согласна!
Но подойти, чтобы отдать напиток начальнику все равно пришлось.
— Ладно, — он сцепил пальцы. — И на кого из моих девочек у тебя такой стояк?
Мой гадский сосед перевел взгляд на меня.
Улыбнулся сладко-сладко:
— А вот на эту Лапулю. Сегодня ночью она у меня поработает, она обещала. Да, моя сладкая?
Глава 4
— Еще орать будешь? — моток скотча в пять сантиметров шириной в его ладони казался игрушечным.
— Классные у тебя методы девушек на свидания приглашать. А ты всем обещаешь рот заклеить?
— Если орут как резаные, — спокойно кивнул он. — Для того и вожу с собой.
— Так не надо было меня лапать!
— Да что у тебя там лапать-то? — глаза под растрепавшейся челкой откровенно смеялись. — Губки бантиком и жопка с кулачок!
— Я тоже думала, что у тебя в штанах побольше будет. Чтоб в кулачок не помещалось!
Я что несу, дура?!
Ааа! Он же меня сейчас сожрет!
Лихач сузил глаза. Явно оценил ответ.
Большое тело напряглось, как будто он сдерживал эмоции. И я инстинктивно вжала голову в